Чудеса да и только! - Елена Федоровна Янук

Лорм кинул меч на землю.

Вообще-то Лорм просил меня не волноваться, но это для меня крайне сложно в окружении четырех головорезов с Лелем во главе и острием ножа у шеи.

Все повторилось: и лесная дорога, и разбойники с заряженными луками, нацеленными на нас. По замыслу Леля я наверно должна лишиться чувств или вопить от ужаса, а не хладнокровно размышлять, как выгнуться из-под кинжала, чтобы дотянуться до меча, брошенного Лормом на землю по приказу Леля. А я думала именно об этом. Они ведь явились за нами не для разговора.

Я ударила Леля головой в подбородок, плюхнулась на землю и рывком откатилась в сторону к мечу Лорма. Наконец он у меня!

Лель кинулся за мной. Лорм установил щит, не давая ему сдвинуться с места.

— Эльф, убирайся с моего пути!

— Тролля лысого! — прорычал Лорм, схватил меня за руку и затащил к себе за спину.

Лорм, равнодушно наблюдая за надвигающимися на нас приспешниками Леля, вдруг поинтересовался:

— Так ты помнишь свою клятву, пират?

— Моя клятва, я дал — я взял, — усмехнулся Лель, не сводя с меня горящего взгляда.

Он еще что-то говорил, я неловко махнула головой. От неудачного удара, голова закружилась. Но едва я перевела дух, выставила меч, решив, что живой им не дамся, резко шагнула из-за спины Лорма, и не сразу сообразив, что все разбойники во главе с Лелем почему-то валяются на земле без чувств.

Навалилась слабость, ноги подкосились, я чуть не упала… Лорм, подхватил и, держа за руку, быстро оглядел меня с ног до головы.

— Не ранена?.. — Я махнула головой, нет.

Меня до сих пор трясло. На шее щипала ранка от укола. В руке был испачканный пылью клинок эльфа. Я протянула оружие хозяину.

Принимая свой меч, Лорм покачал головой и ухмыльнулся. Выражение эльфийского лица так и лучилось лукавством.

— Признаюсь, я многое бы отдал за то, чтобы еще раз взглянуть на подобное зрелище. Лель был в шоке! Готов записаться к твоему преподавателю боевых умений…

Я раздраженно прищурилась, но отвечать на шутку не стала:

— Что с ними? Почему они упали?

Лорм кинул ледяной взгляд на валяющегося Леля и энергично направился в сторону высоких кустов к лошадям разбойников, на ходу спокойно мне отвечая:

— Уснули, только будить и проверять, не советую. Пошли, надо лишить их коней. Ты держи Долгогрива под уздцы и двигайся за мной.

Я кивнула. Он подозвал ко мне белоснежного коня, вручил поводья и указал куда-то влево.

Нервно оглядываясь, я предложила:

— Может, заберем у них еще и луки? — Мое злобное сердце требовало пусть мелкой, но мести!

— Не надо.

Странно, но больше ничего пояснять Лорм мне стал. Я пожала плечами и повела коня следом за эльфом.

Лорм

Больше всего я боялся, что она поймет, что Леля победил не просто сон.

Одно дело обижаться и гневаться на предателя, пусть и заслуженно, другое — столкнуться с его смертью. Думаю, что товарищи Леля, очнувшись, будут немало удивлены хладным телом предводителя. Но, увы ему, клятва есть клятва. Едва он решил ей навредить, его жизнь окончилась.

Не скажу, что скорбел от осознания его гибели, но все же какое-то сожаление присутствовало — настолько глупо спустить к троллям свою и так короткую жизнь, есть ли в этом мире более ничтожное зрелище?

Фи, к моему облегчению, не высказала желания подходить к разбойникам. Мы забрали коней, одного серого я передал девушке, трех распряг и мысленно приказал им отправляться отсюда подальше.

Уводя коней под уздцы, чтобы отвлечь Фиалочку от грустных мыслей, спросил:

— Ты знаешь, куда мы дальше отправимся?

Она вяло покачала головой, ожидая моего ответа.

— Скоро мы прибудем в Тирнак, огромный город, в котором пересекаются все торговые пути из пустыни в горы и с гор в пустыню. Там есть большой порт. Оттуда ты отправишься домой, а я по делам…

Она молчала, не поднимая глаз, грустно рассматривала что-то под ногами.

Настолько интересна трава под ногами? Не хочет разговаривать?

Тяжело вздохнул и поймал, наконец, ее печальный взгляд:

— На каком корабле ты хочешь отплыть домой?

— Ни на каком… — Фиалочка, шагая за мной, с отсутствующим видом, так и смотрела куда-то под ноги. — Вообще не хочу плыть!

То и дело оборачиваясь, я весело продолжал:

— Не переживай, отправлю тебя с эльфами, и плаванье пройдет спокойно… Ты слушаешь?

Фиалочка, не поднимая глаз, медленно кивнула.

— Ну… если хочешь, отправлю тебя с людьми, хотя я бы не советовал, опасно.

Опять никакой реакции.

Меня всегда очень привлекало чарующее сочетание невинности и здравого смысла у этой красивой человеческой девушки. Но сейчас я мысленно признался, что чувствую себя не в своей тарелке, когда Фиалочка в таком задумчивом состоянии.

Я остановился, подошел к ней и, склонившись, спросил:

— Так что тебя гложет, Фиалочка? — Неужели она поняла, что произошло с Лелем?

Фиалка

От слов Лорма меня охватил неудержимый страх! Он уедет, я останусь одна. Вновь плыть на корабле, после всего перенесенного во время шторма — невыносимо даже думать об этом! — ну просто невозможно! Я не смогу!

Лорм не отставал, требуя ответа. Я посмотрела на эльфа и тихо ответила:

— Боюсь… Безумно боюсь вновь плыть через океан. Я готова жить здесь, общаться с порками, троллями, драконами… только бы не плыть!

Сначала Лорм с облегчением выдохнул, потом остановился и молча посмотрел на меня.

— Со мной плыть ты не боишься?

Я грустно покачала головой:

— Нет. С тобой не боюсь.

— Тогда тебе придется дождаться меня, — отозвался он.

Подняла голову, всматриваясь в него. Голос Лорма звучал иначе, чем несколько минут назад, кроме грусти в нем чувствовалась невыразимая нежность, а в темных глазах промелькнуло какое-то выражение, которое вдруг меня озадачило.

Я потрясла головой, словно избавляясь от глупых мыслей. Как показали последние события с Лелем, в мужчинах я совершенно не разбираюсь, и умудряюсь питать напрасные надежды, которые словно туманная пелена затмевают мой разум.

Немного помолчав, внимательно вглядываясь в глаза Лорму, я призналась:

— Я наверно нарушаю все нормы приличия, но не мог бы ты взять меня с собой? Я буду как мышка, ни видно, ни слышно. Не хочу одна сидеть в незнакомом городе. И знакомиться с ним тоже не хочу. Мне приключений достаточно.

— Нет, Фиалочка… Я не могу