Чудеса да и только! - Елена Федоровна Янук

— Как продвигаются расспросы?

Он расстроено отмахнулся.

— Никак… Райдер для них самый лучший, самый умный, са-а-амый заботливый… тфу… — отозвался эльф заплетающимся голосом и громко поставил опустевшую кружку на голые доски столешницы.

Лорм видимо сам довольно здорово «наугощался», раз смешивал эльфийский язык с людским, не скрывая, как сильно расстроен. Что непременно сделал в нормальном состоянии.

Меня обстановка нервировала, так что поднявшись, я предложила:

— Пойдем, прогуляемся. На палубе скамья не занята, посидим, освежимся…

Эльф согласно кивнул, тяжело вздохнул, и проследовал вслед за мной.

Я сидела на носу корабля и задумчиво смотрела на воду. В ней красивыми оранжевыми разводами отражались последние лучи заходящего солнца. Наше судно было довольно быстроходным. Легко и непринужденно скользя по волнам под парусами, оно несло нас в лапы дракона.

Лорм стоял, и на мои уговоры сесть на длинную скамью, не поддавался. Облокотившись о борт, он осматривал судно и искренне возмущался:

— Не понимаю, ну не мог же он заколдовать всю страну… — ворчал эльф, недоумевая, почему никто не захотел сплетничать о драконе. Причем, больше всего его возмущало, что торговцами двигал не страх, а любовь к правителю.

Видимо вспомнив обо мне, Лорм все же присел на лавку рядом, о чем-то грустно вздохнул, и непонятно к чему сказал:

— Самый старый эльф нашего владычества, маг и светлый мудрец Трануэль, предсказал мне, что я никогда не женюсь на эльфийке. У нас все знали, что такие слова, обращенные к молодому воину, означали одно, что тот скоро умрет в бою. А я ведь ему не поверил. Тогда не поверил… — это признание прозвучало с болью.

Значит, Лорм уверен, что погибнет в схватке с драконом!

Сочувствуя, вздохнула. Завязывал бы ты с эльфийским…

Я встала и прижала его голову к себе, как утешала соседских малышей, упавших и разбивших коленки, у которых мама запаздывала с рынка. Как ребенка, гладила его по голове и мягко говорила:

— Ну что ты… Лорм, ты же умный. — Умным он сейчас совсем не казался, скорее уставшим и сломленным. Ничего, у всех бывает. Пройдет. — Мы сами выбираем себе путь. А если бы ты отказался от мести и сейчас бы плыл не к дракону, а домой? Тогда как с пророчеством? Стал бы срочно искать себе невесту среди гномов и приложил все усилия, чтобы оно обязательно сбылось? — Я ему улыбнулась, но Лорм молчал.

— Можно бесцельно прожить тысячи лет гонясь за пустыми мечтами, а можно один день прожить как единственный и за отпущенный тебе срок получить и сделать больше, чем за пустые тысячелетия… — Лорм замер вслушиваясь. Может, это звучало не очень гладко, но до него дошло.

Гладить его я перестала, так как он вроде успокоился и, повернувшись ко мне, тихо произнес:

— Ты мудрая девушка, Фиалочка. Прости мне этот миг слабости.

Я улыбнулась и покачала головой, отметая ненужные извинения.

Он оторвал взгляд от палубы и задумчиво посмотрел вдаль. С минуту наблюдая за морем, он что-то для себя решил. Шагнув ближе, Лорм сжал мои плечи дружеским одобрением, развернулся и, покачиваясь, медленно пошел в каюту для мужчин.

Я задумчиво наблюдала за ним. Красивый. Умный, благородный. Хороший. Жаль, что любить того, кто никогда не ответит взаимностью, больно.

Резко прозвучал гонг, возвращая меня к реальности.

В воздухе стоял запах гари, кок на камбузе жарил мясо, было очень шумно, матросы поднимали новые паруса, частично убирая старые.

Поднявшись, я поежилась. Ох уж это море и его погода! Потом догнала эльфа и спросила:

— Все-таки одного не понимаю. Ты надеешься в честной битве победить дракона или есть что-то еще, о чем я не знаю?

Лорм, обернувшись ко мне, усмехнулся:

— Драконы, Фиалочка, никогда не сражаются по правилам. Они дерутся только для того, чтобы победить.

— Ладно… в любом случае, я помогу тебе, чем смогу! — я придала голосу спокойной беспечности, и улыбнулась.

Эльф оценил мое предложение, и расхохотался:

— Тогда он точно падет под твоим напором. Если, конечно, не превратиться в крошечную болотную змейку. Но не переживай, я не скажу ему о твоей маленькой слабости.

— Ну-да, надеюсь, эта мелочь о змейках останется между нами, — хмыкнула я, поддерживая веселое настроение эльфа.

Он посмотрел на меня, нежно улыбаясь. Глупость какая, но я почувствовала себя счастливой.

Уныние явно отпустило Лорма, а вот хмель нет. Я подозревала, что в той таверне, где мы закупали провизию, нам подсунули поддельное эльфийское. Он еще раз рассмеялся и передумал идти спать. А позже, провожая меня в каюту, все еще пребывал в приподнятом настроение.

Даже слишком «приподнятом». Когда мы вошли в длинный коридор, Лорм мягко прижал меня к стене за дверью и стал нежно и медленно целовать. Эльфы ведь не интересуются людьми, но он много выпил, и это объясняло все: и попытку поцеловать первую попавшую под руку женщину, и нежность с которой он это делал, и все остальное.

Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением…

— Да заткнись ты, наконец, — где-то на палубе над нами грубо проорал один из торговцев такому же пьяному товарищу.

Этот вопль вернул меня к реальности, и я мысленно обругала себя, качая головой, от подступившего разочарования. Осознание происходящего в один момент обрушилось на меня.

Как говорил мой папа: характер проявляется не в том, что ты себе разрешаешь, а в том, что ты себе запрещаешь. Ох, если бы кто знал, как тяжело идти против сердца!

Но придет завтра и Лорму будет скверно, а мне стыдно.

Я с мягкой улыбкой отодвинулась и, нежно погладив его по руке, прошептала:

— Тебе надо выспаться. Завтра сложный день.

Он на миг замер. Потом нежно придерживая мои плечи, по-отцовски поцеловал в лоб, развернулся и, не оборачиваясь, вышел на палубу, мрачным и одиноким. По-моему, он все понял правильно.

Закрыв рот тыльной стороной ладони, я всхлипнула, как бы мне хотелось, чтобы все это случилось не так! А лучше бы, и вовсе не случалось!

Добравшись до своей каюты, я упала на кровать и, не сдерживая текущие слезы, неподвижно уставилась в потолок. Когда-то давно я уже любила эльфа. И ничего кроме боли это не принесло. Мне любить нельзя! Любовь это слабость и боль. Никому нельзя показывать свою слабость, это еще раз подтвердил случай с Лелем.

Хотя разумом я пыталась залатать пробитую поцелуем броню, но больше всего меня смущало, что на поцелуй