Раневская, которая плюнула в вечность - Збигнев Войцеховский

Они остались большими друзьями, хотя в будущем почти не пересекались. Евгений Шварц и Фаина Раневская сохранили теплоту своих отношений на долгие годы.

Раневская и партийный секретарь

Партия, как известно, в Советском Союзе рулила, заправляла и владычествовала. В ее рядах – так уж тогда считалось – находились самые сознательные граждане Страны Советов. Именно эти коммунисты должны были видеть дальше всех и безошибочно угадывать свет в конце тоннеля. Они именовались самыми честными людьми, целиком и полностью преданными делу партии.

А забот у нее было невпроворот. То целину осваивать, то есть уничтожать тонкий плодородный слой почвы тремя годами сева и жатвы, то новый завод в Сибири строить, то железную дорогу тянуть.

Коммунисты должны были показывать пример во всем: работать забесплатно, спать на сырой земле, питаться в режиме концлагеря. Им вменялось в обязанность страстно любить все это, а уж партию-то – прежде всего.

Это, конечно, касалось только рядовых коммунистов. Партийные секретари должны были питаться лучше, спать с удобствами и не отягчаться физическим трудом. У них ведь была сверхзадача: руководить. То есть правильно, умело транслировать декреты вышестоящих инстанций нижестоящим.

А уж о том, как жила самая-самая верхушка, простым смертным знать не положено было. Свет горит в окнах партийных зданий всю ночь – вот вам и достаточный ответ: работают. На благо и во имя. Больше вопросов не задавать!

Партия всегда твердила, что советскому человеку у нас открыты все дороги! Ко всему, значит. Но поскольку партия была коммунистическая, то подразумевалось, что в первую очередь дорога была открыта именно ее членам. Особо удивляться тут не нужно. Коммунист партией проверялся в первую очередь именно на преданность идеям. Станет он врать ей или нет? Если другим врет – это партию не волнует. Главное, чтоб перед ней был идеально чист, чтоб супротив партии ни слова, ни мысли не имел.

Партия проявляла особую бдительность в тех случаях, когда человек имел выход к широкой аудитории. Тут уж одного доверия мало было – контроль безустанный, ежечасный.

Стоит ли удивляться, что актеры театров обрабатывались партийными секретарями всеми доступными способами. Вступай в наши ряды, становись коммунистом!

По сути, это означало подписание обязательства на добровольное сотрудничество. Актер в течение всей своей творческой жизни обязан был вести «просветительскую и агитационную работу» на пользу партии. Иначе говоря – рекламировать ее и советскую действительность. А если совсем просто – врать, когда партия прикажет.

Человек, становясь коммунистом, оказывался в самом тесном кругу людей, уже обработанных идеологически. Потом начиналась его отделка, проводимая «товарищами по партии».

Сейчас это кажется немыслимым, но в то время, когда жила и играла Фаина Раневская, вся жизнь коммуниста принадлежала партии. Целиком! Без остатка. Да-да, личная жизнь коммуниста становилась неотъемлемой частью деятельности партии. Не смейтесь, но коммунистам предписывались правила поведения абсолютно во всех ситуациях, включая интимные моменты.

Об этом я чуть ниже расскажу подробнее, а пока вот вам, как говорят, для затравки: партия и комсомол очень внимательно приглядывали за сексуальной жизнью молодежи. Вот, скажем, имеет ли право комсомолка отказать товарищу в его желании интимной близости с ней?

Подходит, скажем, бравый комсомолец к молодой революционерке и говорит в лоб: «Хочу заняться с тобой сексом! Ты ж комсомолка, должна понимать всю вредность воздержания для борцов за светлое завтра! Прочь всякие буржуазные штучки вроде целомудрия и мещанской верности. Революция все отменила и всех раскрепостила!»

Да, именно так тогда и говорили. Ни одна комсомолка прекословить не могла!

Как вы догадываетесь, в самом скором времени большие и маленькие комсомольские вожди поняли, что, согласно уставу ВЛКСМ, их избранницами могут попользоваться рядовые члены этой организации! К тому же превращение комсомольских собраний в сексуальные оргии вызывало, прямо скажем, не самые лучшие отзывы у «темного народа».

Партия поняла, что здесь, в сексуальной свободе, налицо явный перегиб, и принялась за наведение порядка. Были изданы строжайшие правила сексуального поведения комсомольцев и коммунистов. Все стало с точностью до наоборот. Партийцам теперь навязывался чуть ли не монашеский образ жизни, самый подробный список правил на все случаи.

Сталин принародно требовал от коммунистов заключать браки только с «социально близкими элементами». В закрытых депешах подробно указывалось, каким должен быть супружеский секс: насколько часто, как длительно, в каких позах, кто, простите, на ком должен лежать. Думаете, из ниоткуда взялась крылатая фраза: «рабоче-крестьянская поза»? Да все оттуда же – из тех тайных депеш.

Партийным секретарем в театре, где в то время играла Фаина Раневская, была некая неприметная серая личность, назойливая, как муха, и скользкая, как сопливый пойманный ерш. Его голос, уверенный, крикливый, можно было услышать в самых разных уголках театра. Он был неприятен всем, но имел всю полноту власти.

А вот Раневская перед ним устояла. Сколько ни вился вокруг нее секретарь, она отказывалась вступать в партию. Отшучивалась – нет образования, зачем партии дуры? Отнекивалась – некогда учить устав. Иногда посылала покрепче и весьма прямо.

Но секретарь не мог оставить Фаину Раневскую в покое. От него требовали почти невозможного. Все до единого актеры, которые со сцены общаются с народом, должны быть коммунистами, преданными и проверенными. А ну как ляпнет что-то? Кому отвечать?

Следует сказать, что у партийцев был способ нажима на несогласных людей. Помните, я писал выше о коммунистах, которым первым дорога везде и всюду? Да, так и было. На любую руководящую должность человек мог попасть, только будучи членом партии. Пусть он семи пядей во лбу, великолепнейший организатор и руководитель от бога – не видать ему руководящего кресла, пока не станет коммунистом.

В понимании партии Ленина не мог играть актер, который не коммунист. Это же вообще кощунство! Следовательно, и любого партийного лидера мог изображать только коммунист. Не важно, мужчину или женщину, в кино или театре. Главные роли – у коммунистов.

Этот маленький скользкий человечек запросто мог кого-то запретить ставить на ту или иную роль, кого-то – продвинуть. Да, эта власть была не самой значительной. Режиссер, обладающий сильным характером, мог отстоять свою кандидатуру. Но проблема состояла в том, что сам режиссер тоже был коммунистом, причем рядовым. Ему, что называется, «партия могла указать на политическую слепоту и недальновидность».