Раневская, которая плюнула в вечность - Збигнев Войцеховский

Роль Раневской не была, как я уже сказал, центральной. Только несколько эпизодов. В конце концов, не Фаина Георгиевна виновата в том, как написан сценарий. Она уже снималась в фильмах, провальных по сценарию и режиссуре. Актриса давно познала чувство полной безысходности, когда самая блистательная игра актеров не могла вытянуть откровенно слабый фильм. Но здесь было нечто другое.

Давайте я кратко изложу сценарий фильма «У них есть Родина», написанный Сергеем Михалковым. Время действия – сразу после войны. Где-то там, в той части Германии, которая сейчас оккупирована английскими войсками, советские разведчики находят детский дом. Что-то типа приюта. Хозяйничает в этом заведении злая толстая немка, которую как раз и играет Фаина Раневская. Опекается приют английской армией. А вот все детишки там – советские.

Наше командование поручает группе разведчиков разобраться с ситуацией и принять все возможные меры по возвращению детей на родину – в Советский Союз. Начинается какая-то сложная тайная операция. В итоге, конечно, наши побеждают, дети со страшно счастливыми лицами приезжают на свою родину. Там их ждет светлый детский дом, блистающий чистотой, вкусный обед, заботливые воспитатели, в глазах которых от счастья блестят слезы. Пару детей, конечно же, тут же усыновляют советские люди.

Агитка? Разумеется. Еще какая. Но не только. Фаина Раневская достаточно спокойно относилась к откровенно агитационным фильмам. Для нее главное, чтобы в кино было творчество, чтобы можно было показать то, что называется художественной правдой. Но она никак не может быть построена на фактической лжи.

Это и претило Фаине Раневской. В фильме была ложь. Страшная, уродливая.

Картина была снята в те самые сроки, которые устраивали придирчивого сценариста Сергея Михалкова. В один из не самых счастливых дней для Фаины Раневской состоялся закрытый просмотр. На нем присутствовали только члены съемочной группы. Потом должно было состояться обсуждение. Вдруг какой-то эпизод покажется лишним или просто затянутым? Сразу и исправить можно.

Побежали титры, погас экран, в зале зажегся свет. Раздались аплодисменты, но не очень активные, и тут же стеснительно умолкли. Никто не поспешил с репликами. Мол, сняли, ну и хорошо. Посмотрели, ну и ладно. В смету уложились, сценарий выдержан, все правильно и идеологически выверено. Режиссер с оператором лениво обменялись мнениями на тему ракурсов в отдельных эпизодах.

Сергей Михалков на правах самого старшего и титулованного взял бразды правления в свои руки. Он пригласил всех в буфет. Под стопочку и аппетитную закуску любая тема обсуждается куда охотнее.

Все пошли. Отказываться от угощения в голодные послевоенные годы было глупо. После первых же рюмашек и проглоченных бутербродов и вправду возникло приятное оживление. Киношники начали вспоминать отдельные эпизоды, похваливать друг друга.

Сергей Михалков не был особенно тщеславным, если брать в расчет мнение трудящихся масс. Он прекрасно понимал, что восторг толпы стоит совсем недорого. По-настоящему его мастерство оценят только профессионалы, а идеологическую составляющую – власть имущие.

Но здесь, в буфете, Михалков видел перед собой самых независимых экспертов, так сказать. Значит, самых правдивых. Он явно хотел получить высокую оценку своей работы как от простых актеров, так и от режиссера. Хотя тот в его понимании был всего лишь исполнителем заказа, равно как и все остальные.

Сергея Михалкова волновало, как они оценивают фильм. В конце концов, картину посмотрят не только в ЦК партии. Мнение о ней выскажут газеты. При этом журналисты будут смотреть на посещаемость кинотеатров.

По идее, фильм должен быть беспроигрышным, потому как в нем показаны дети. Их беда, слезы и потом, в финале – счастливые улыбки. Все очень просто.

Сергей Михалков с рюмкой в руке начал обходить участников съемочной группы и с добродушной улыбкой интересоваться, мол, что да как?

«Все хорошо, – отвечали ему. – Просто прекрасно. Фильм трогает. Берет зрителя за душу. Держит в напряжении, вызывает слезы».

Фаина Раневская дважды будто бы случайно отворачивалась от Михалкова. Но он прекрасно знал ее авторитет среди всех актеров, выждал-таки момент и направился к ней с легкой улыбкой.

– Фаина, а что вы скажете в итоге? Кстати, ваша фрау просто великолепна. Как вам удалось так тонко угадать мой замысел? Я ведь даже не все расписал в сценарии. Иная актриса и половины не поняла бы в этом образе. Вы отлично справились!..

Фаина Раневская смерила Михалкова таким взглядом, от которого у него противно сжалось в животе. Вокруг внезапно повисла тишина. Все разговоры смолкли. Лица участников мероприятия были обращены на Михалкова и Раневскую.

– Да, уважаемый товарищ Михалков, моя фрау – прекрасна. Но насколько бы она ни была прекрасна, равно как и все остальные герои, они не делают ваш фильм лучше. Потому что он – дерьмо. А дерьмо останется дерьмом, в какую золоченую фольгу его ни заворачивай!

Все опешили. Люди ожидали чего-то подобного. Они ведь и сами видели насквозь всю фальшь фильма. Киношники замечали, как Раневская становилась все мрачнее. Ее коллеги знали, что она обязательно взорвется. Но вот такое заявление, брошенное в лицо орденоносцу, оказалось для них чересчур уж резким.

Сергей Михалков никак не смог ответить на этот выпад Раневской. Он лишь растерянно улыбнулся, отвернулся от нее и ушел. Вообще покинул посиделки.

– Фаина Георгиевна, что же вы так? – мягко упрекнул ее кто-то из группы. – Обиделся человек!..

– Кто обиделся? Михалков? Не смешите меня, – резко ответила актриса.

– Но почему же дерьмо, Фаина Георгиевна? – спросил с укором режиссер.

Ему, понятное дело, тоже было не очень-то приятно услышать такую оценку фильма.

– Потому и дерьмо! – повторила Раневская и объяснила: – Когда я говорю о михалковском дерьме, то имею в виду только одно. Знал ли он, что всех детей, которые добились возвращения на родину, прямым ходом отправляли в лагеря и колонии? Если знал, то тридцать сребреников не жгли ему руки?

Гнетущая тишина повисла надолго.

Вот она – та самая правда, которой не было в фильме. Без нее он превращался в сладкую фальшь. Все понимали, что финал картины должен быть совсем другим.

В действительности всех советских детей после освобождения из плена отправляли в фильтрационные лагеря, а кого и дальше – в концентрационные. Всех девушек наших, найденных на немецкой земле, компетентные органы делили на проституток и шпионок. При этом они исходили из одного показателя. Если девственница – шпионка, завербована. Если не девственница – немецкая подстилка. Вторым было легче… хотя и им приходилось побыть еще два-три года подстилкой для советских офицеров и солдат, несших службу в лагерях.