Тень на обороте - Юлия Сергачева

скулах Илги мгновенно проступили алые пятна, а лицо закаменело, однако девушка все так же холодно ответила:

— Не вздумала.

— А это кто ж с тобой? Что-то не припомню…

— Знакомый. Мы по делу.

— Ну, раз по делу… Небось, к самому барону? — женщина улыбалась, обнажая ровные белые зубы. Было что-то в ее улыбке плотоядное. Затем лениво произнесла: — Сейчас кликну Гро. Он отлучился, сегодня не ждали никого.

Она, не спеша, ушла за дом. Сидевший на крылечке малыш апатично смотрел прямо перед собой. Он был тоже рыжий, очень бледный и какой-то неживой. Не таким должен быть трехлетний ребенок.

— Он хворый у них, — негромко пояснила Илга, проследив за моим взглядом. — Так целыми днями сидит. Цветные камешки любит. Яннек приносил ему их с берега. И я… Только мать его запретила.

— Почему? — машинально спросил я.

— Сказала, что он их глотает.

Мальчик поднял голову. Глаза его блестели непроницаемо и безразлично, словно эти самые, подобранные на берегу влажные голыши. Погрузиться в его плотный взгляд было так же сложно, как пробуравить дырку в гальке, потому что с изнанки к ребенку присосался подсаженный кем-то клещ.

Привычно подавив инстинктивный первый порыв — я отвернулся. Всех проблем этого мира мне не решить. Тем более несанкционированно.

От обрыва мощно тянуло сыростью, и время от времени взлетала водяная пыль. Берег проваливался круто вниз, хоть и не особенно высоко, но опасно — у подножия его топорщились обломки скал в грязном кружеве пены. Из-за дома, косолапо ступая, показался коренастый кудрявый мужчина, нагруженный охапкой сушняка. За ним, томно отмахиваясь от насекомых веткой, шла супруга.

— Наверх, что ли? — ссыпая хворост возле порога, осведомился переправщик Гро. — Час неурочный, сопроводительного груза нет, обратно порожняком гнать… Итого, — он с явным удовольствием назвал цену.

Илга помрачнела. Я почувствовал себя неловко.

— Чего так дорого? — Илга, насупившись, что-то прикидывала про себя.

— Так новый налог его баронство ввели. На амортизацию. Чтобы, значит, не скакали с острова на остров, почем зря.

— Помешались все на экономии, — пробурчала Илга. — Вот! — она подала мужчине связку рыбы.

Тот взял, щурясь, оглядел, поцокал языком, старательно понюхал. Вздохнул с фальшивым сожалением:

— Маловато, сама понимаешь…

— Человек практически с неба упал! Неужто самолет не видели? Да вам награду дадут на Старокоронном за хлопоты!

— То ли дадут, то ли нет, а налог возьмут, — возразил переправщик, но на меня покосился с возросшим любопытством. — То-то, вроде, лицо незнакомое. Неужто прямо из самолета выпали?..

— День вам отработаю, — сдаваясь, предложила Илга.

— Три.

— Да это же грабеж!

— Ты за языком-то следи, девонька, — нахмурился собеседник. — А не нравится, так давай морем переправляйся, авось к вечеру доберешься.

На Илгином лице явственно прочитывалась досада вперемешку с огорчением. Не нужно было мысли читать, чтобы догадаться, о чем она думает: «вот ведь не было заботы, а тут…» Но теперь она не отступится из чистого упрямства. Ну, ну… Может, снова предложить ей оплатить расходы? Я в любом случае это сделаю, но занятно понаблюдать, как далеко человека может завести гордость.

— Эй, а ну брось! — прикрикнула супруга переправщика.

Я обернулся. Рыжий мальчик, чья вязаная жилетка была усеяна репьями, апатично сунул один из них в рот. Женщина, брезгливо скривившись, подняла сына за плечо, отобрала колючку и принялась отряхивать с привычной бесцеременностью.

Любопытно, а ведь на матери тоже сидит клещ и очень старый. Клещ буквально врос в нее, пронизал каждый извив ее сущности. И, похоже, взлелеяла она его в себе сама, копя неудовольствие и злость. А чтобы восстановить утраченное равновесие — подсадила клеща своему сынишке. Муж-то успел нарастить защиту. Вряд ли она сделала это сознательно, хотя…

Гадливо придерживая мальчика за жилетку, мать повела его в дом.

— Идем, — произнесла Илга тусклым голосом, прикасаясь к моему плечу. — Мы договорились.

— Будешь работать на него?

— Не в первый раз, — с деланным безразличием, отмахнулась девушка.

Корзина оказалась вполне вместительной, с багажными отделениями и здоровенным винтом в центре. В винте дремала заводная белка, которую переправщик разбудил, постучав кулаком по крышке. Тварь нехотя вскочила, потягиваясь и поочередно выпрямляя все свои восемь коленчатых лап.

Зазвенел над головой туго натянувшийся канат из паутинного волокна, обрывистый берег отплыл назад вместе с будкой, домиком, растрепанной рощей и дорогой. Сквозняк взъерошил кудрявую шевелюру Гро. Тот привычно прищурился, сноровисто тягая рычаг и успевая болтать.

— Это ж надо было… Повезло вам! Я давно говорю, надо этих хозяев бестолковых к ответу призвать! Самолеты чисто орехи сыплются! А все потому, что владельцы экономят на хороших рунах, ставят пользованное, а оно в наших краях хуже некуда… Как вы целым-то остались? Это ж надо, диво какое… Ну, к добру…

Стало холодно и сыро. С земли казалось, что расстояние между островами не так уж велико, но теперь, когда корзина неслась над исходящими злобной скалами внизу, дистанция выросла раза эдак в три…

Илга нахохлилась, глядя на воду. Когда девушка задумывалась, то напускная бодрость сползала с ее лица, словно расклеившаяся бумажная маска, являя привычную усталость и обреченность.

— Э! — словоохотливый переправщик осекся на полуслове. — А это что?..

Коротко всхлипнула Илга, стиснув мой локоть. Это было так неожиданно, что я сначала озадаченно уставился на ее руку и лишь затем проследил за направлением зачарованного взгляда девушки.

Криво зацепившись лапами, впереди на канате восседал дракон-невидимка, по-птичьи же однобоко таращась слегка флюоресцирующими, как чистая вода в серебряном кубке, глазами. Вблизи дракон обрел плотность, но все равно оставался прозрачным. Громадный и невесомый — он излучал стужу, и все поверхности мигом заиндевали.

— Проклятье! — струхнувший Гро с силой отжал рычаг. Белка протестующе заверещала. Корзина резко дернулась. Дракон элегантно качнулся, балансируя крыльями. И мы все поехали назад.

— Стойте! — рявкнул я, вскакивая. — Это просто воздух, он ничего вам не сделает…

Куда там! Ошалевший переправщик только вжимал голову в плечи и тянул рычаг, вцепившись в него мертвой хваткой. Обезумевшая белка внутри винта превратилась в сплошное, полустертое колесо. Берег рывком приблизился снова; с треском корзина стукнулась о край, мы вывалились через борт. За мгновение до этого дракон грациозно снялся со своего места и взлетел.

— Идиот! Что ты… — я не договорил, кое-как поднявшись и обнаружив себя в окружении молчаливых фигур.

Все облачены во флер зыбких, едва светящихся «щитов» и вооружены посохами, вокруг наверший которых вились прирученные молнии.

Сверху один за другим стали сыпаться, складывая перепончатые крылья, планеры. Из ближайшего, словно дракончик из яйца, буквально выломился Бриго Малич, с подвешенной на черной повязке рукой. Следом появился еще кто-то, но я смотрел на перекошенную физиономию Малича. Блондин