Тень на обороте - Юлия Сергачева

дела). Затем она убрала весла и поставила маленький косой парус — нарисованная птица на полотне горделиво расправила вылинявшие крылья.

— До Плеши дальше плыть, — Илга, задержалась ненадолго рядом со мной. — Я лучше переправлю тебя в наш поселок. Согреешься, а тогда решишь куда тебе удобнее податься.

— Ага… — разморено согласился и, спохватившись, уточнил: — А где ваш поселок?

Илгина лодка покачивалась практически по центру между двумя островными цепями. Мы словно находились в долине между параллельными горными грядами. Остров, который Илга назвала Старокоронным, дремал горбатой громадой впереди и слева, по носу судна, заслоняя своей тушей следующий за ним. Где-то там, за этой клыкастой махиной упал, и, возможно, ушел на дно самолет. И кто знает, сколько пядей осталось в слабине моего поводка?

— Нам туда! — показала Илга еще левее. — Это Плоскодонец.

Маленький островок притулился у подножия Старокоронного, почти затерявшись между соседями-великанами, как бисерина, по ошибке нанизанная вперемешку с жемчужинами. Он и впрямь выглядел приплюснутым.

— Только, ты постарайся не сомлеть, — простодушно попросила девушка. — Не хочу показаться черствой, но у меня сегодня и так дел по самые уши.

— Тогда расскажи, что-нибудь, — пробормотал я, с усилием встряхиваясь. — Например, зачем ты пасешь этих своих стохвостов?

— Работа такая, — Илга строго пожала губы. Ямочки под скулами проступили четче. — Я их не пасу, а доставляю в нужное место. Их покупают, чтобы плантации подводные охранять. Или проводники, которые грузы сопровождают морем, берут зверей для защиты.

Голос у девушки был приятный — мелодичный, ясный, но нерезкий; сливался с ритмичным плеском волн, растворялся в них. Шок сменялся оцепенением и апатией. Амулет обратился в злую, стылую ледышку, царапаясь под одеждой. Я кожей ощущал каждую выемку на его поверхности, каждое звено цепи.

Вряд ли он мертв, но…

Мельком посмотрев на занятую управлением Илгу, я с большим трудом сосредоточился и попытался высушить одежду. И даже почувствовал, как затвердели от соли подсыхающие штаны, потеплела рубашка и запахло влажным льном. А затем ледышка на груди обратилась раскаленным углем, вынудив меня сквозь зубы ругнуться и трусливо съежиться, косясь на спасительницу.

Нет, ничего Илга не заметила.

И нет, ничего не изменилось. Треклятый Договор по-прежнему в силе.

Я лег навзничь. Разочарование накатило и ушло, оставив едва заметный привкус облегчения. Можно не дергаться, а просто ждать развития событий. Как обычно.

Подрагивала крыльями нарисованная на парусе птица. Глаз у нее, хоть и выцвел, но при движении парусины прищуривается насмешливо: «Я будто бы свободная птица и вроде бы лечу, раскрыв крыла, да не сорваться мне с паруса. Ты будто бы свободный человек, можешь идти, куда хочешь, да не соскочишь с цепи…»

Я отвернулся.

Лениво распухала громада острова Старокоронного, занимая собой уже весь обзор по носу лодки. Плотная масса камня покрылась рытвинами, изгибами, уступами. Вспенились хвойной зеленью леса, разреженные золотыми и багряными лоскутами лиственных рощиц. Стали различимы нити подвесных и линии обычных дорог. Рассыпалось набором разноцветных построек селение. А мелкий остров, почти примыкающий к Старокоронному, отделенный от него узким проливом, растекался прямо по курсу плоской спиной, усеянной чахлой растительностью и упитанными валунами.

Илга давно смолкла; нахохлившись, сидела на корме, чуть пошевеливая руль. Пару раз я слышал, как она перекликается с кем-то невидимым мне за кромкой борта. А потом девушка встрепенулась:

— Смотри! Самолет нашли!

Над Зубцом, с дальнего острова, почти уже скрытого Старокоронным, поднималась спираль зеленого дыма, крутыми нарочитыми витками, как на детском рисунке.

— Зеленый. Значит, есть уцелевшие, — Илга вытянулась во весь рост, цепляясь за снасти и встав на цыпочки, словно надеясь разглядеть найденный самолет. Повернулась, сияя. — Если бы самолет разбился и все погибли, то дым был бы черным… — И внезапно понизив голос, растерянно удивилась: — Ты не рад?

— Я счастлив, — попытавшись хотя бы не казаться безразличным, заверил я.

Илга озабочено свела брови, рассматривая сначала меня, а потом все еще завитый тугими кольцами дым над островами.

— Скажи, на вашем самолете летел кто-то важный? — в голосе ее обозначилось напряжение.

— Почему ты так решила? — я уклонился от прямого ответа.

— Невидимки.

— Какие еще… — удивился я отчетливому смятению в ее тоне, но не договорил, приметив в небе здоровенного, прозрачного дракона. Второго, затем третьего… Они кружили над островами, едва шевеля крылами и были почти неразличимы — так, легкий перелив света и колыхание струящегося воздуха.

У Илги острый глаз. И теперь бы не уколоться об этот взгляд, вновь выжидательно обратившийся в мою сторону.

— Маги посылают невидимок на поиски, только когда пропадают значительные персоны, — пояснила девушка. — Они не тебя… не вас разыскивают?

Я поморщился. Как это все некстати.

— Илга…

— Прошу простить меня, если я оскорбила вас своим фамильярным обращением, господин, — отводя глаза, отчужденно произнесла помрачневшая Илга. — Я приняла вас за обычного туриста и представить себе не могла, что…

Поперечная складочка между сведенными бровями не выказывала страха — только досаду. И смятение девушки было вызвано, похоже, не почтением перед «важными» персонами, а тем, какими хлопотами, если не неприятностями, может обернуться неудобное знакомство. Особенно с магами.

— Откуда мне знать, возможно, вы — лорд или маг, и мне не следует даже приближаться к вам, а я так глупо…

— Я не лорд, — совершенно искренне заверил я. — Разве я похож на лорда?

— Откуда мне знать, — хмуро повторила она. — Высокородные лорды нечасто снисходят до бесед с простой гуртовщицей. И вы можете быть магом.

— Я не маг. — «Я — Оборотень», беззвучно присовокупил я. Лгать явно отчего-то не хотелось.

Показалось, или Илга слегка вздрогнула?

— Если бы я был магом, разве стал бы здесь валяться, стуча зубами? — как можно убедительнее говорил я, стараясь удерживать взглядом ее разом похолодевшие глаза. — Со мной вместе летели действительно важные персоны… — (В памяти всплыла надменная физиономия Малича) — И маги. Но они все там!

Илга несколько секунд, насупившись, недоверчиво рассматривала меня. Потом коротко пожала плечами.

— Если честно, мне это не кажется правдой. Но хорошо. Раз вы… ты… В общем, до берега недалеко.

В небе таяли кольца зеленого дыма. Плавно кружили пока еще далекие невидимые драконы — по их крыльям пробегали солнечные отблески, и казалось, что небо рябит, как поверхность океана.

Илга заговорила лишь, когда лодка приткнулась к причалу, собранному из толстых позеленевших бревен. С другой стороны к нему была привязана вторая лодка, скособоченная, с разбитым гребным колесом на носу.

— Добро пожаловать на Плоскодонец! — девушка легко выпрыгнула на бревна, обвела взглядом каменистый берег, обжитый орущими чайками и улитами. Обернулась, снова слегка сведя брови над переносицей. — Люди здесь хорошие, только… Сердятся, когда видят,