Обещание страсти - Элис Маккинли

Ник включил музыкальный центр. Спустя миг мягкая музыка поплыла по гостиной.

Первым делом надо разморозить индейку, приготовить гарнир и поставить в микроволновую печь пирог.

Такие места, заснеженные, почти сказочные, художники выбирают для того, чтобы рисовать с них рождественские открытки. Ветви елей, провисшие под тяжестью шапок из сверкающего снега, испускали острый, кружащий голову аромат хвои. Серебристая луна заставляла снег на горах переливаться всеми цветами радуги.

Из труб поднимался дым. Тусклый желтый свет, струящийся из покрытых ледяными узорами окон, делал снег вокруг похожим на лоскутное одеяло.

Был канун Рождества.

Окрестности фермы утонули во мраке ночи, все пространство дышало спокойствием.

В ярко освещенном доме пахло хвоей. Дым от дров поднимался вверх, к потолочным балкам.

Мэри и Кэсси сидели у печки и по случаю Рождества пили вино, которое могло бы свалить с ног и мула.

– За Рождество и за процветание «Кассандры», чтобы она приносила еще больший доход, – произнесла Кэсси, поднимая стакан.

Мэри выпила.

– Ты можешь думать о чем-нибудь еще, кроме денег? – сердито спросила она.

– А о чем? О Нике? О его драгоценной подружке Лиз? О мафии? Кстати, перед Рождеством очень большой наплыв клиентов. Доходы за несколько дней могут покрыть месячные убытки, если они, конечно, есть.

– У нас на работе обычно устраиваются вечеринки. Я бы купила себе новое платье и пошла бы туда со своим приятелем, о котором я тебе рассказывала.

Кэсси отхлебнула вина.

– Знаешь, Мэри, такое впечатление, что ты очень легко воспринимаешь происходящее. Как тебе это удается?

– У меня все равно нет выбора. Я могла бы остаться на прежнем месте и прозябать там так же, как прозябаю здесь. После суда я решу, как жить дальше. Незачем этому противостоять, Кэсси. Смирись и научись принимать вещи такими, какие они есть.

– Мы здесь все равно что рабыни. Трижды в день готовим еду для рабочих фермы и так устаем, что заваливаемся спать в семь часов вечера, потому что уже в четыре надо вставать, чтобы печь хлеб. Нам кидают сто долларов в неделю, но даже их негде тратить. Здесь нет ни телефона, ни телевизора, а радио работает только в воскресенье. Я уже десять раз перечитала старый журнал и некоторые статьи знаю наизусть.

– Кэсси ты уже говорила это вчера и позавчера. Я устала и хочу спать. К тому же завтра моя очередь идти в пекарню. Если хочешь, поменяемся и ты сорвешь свою злость на тесте. Сегодня Рождество, Кэсси, день, когда все должны любить друг друга. Мы живы, здоровы и в безопасности. У нас есть пища и крыша над головой. Не хотелось мне это говорить, но, если ты не перестанешь допекать меня своими жалобами на судьбу, я попрошу, чтобы меня перевели куда-нибудь в другое место.

– После всего, что мы вместе пережили?

– После того, что ты заставила меня пережить.

– Твои муки не сравнимы с моими. «Кассандра», Ник…

Мэри обхватила колени руками.

– Кэсси, «Кассандра» тебе не принадлежит. Ник заплатил из своего кармана за аренду помещения, за косметические средства, доставленные прямо из Франции. Конечно, ты сделала много, чтобы салон открылся. Но Ник сумеет наладить в нем работу. У него достаточно денег, и он знает, что когда-нибудь «Кассандра» будет приносить неплохой доход. Любой неглупый человек сможет справиться с подобным бизнесом. А что касается Ника… мы так много о нем говорили. Не знаю, выдержу ли я еще один такой разговор. Кэсси, я уверена, что он готов тебя ждать, сколько потребуется, но приехать, чтобы здесь торчать… нет. На это он не пойдет. Подумай, ты любишь его, он любит тебя. Если ваша любовь достаточно сильна, то, когда ты вернешься, вы будете вместе.

Кэсси поморщилась.

– Я требовала встречи с глазу на глаз, потому что имела на это право. Ясно, что сам Ник не горит желанием повидаться со мной. Зачем ему ломать себе жизнь? И это ты называешь любовью? Если так, то кому она нужна? – с отчаянием воскликнула она.

– Ты так переживаешь из-за Лиз Тормен?

– Конечно. Возможно, сейчас, пока мы с тобой разговариваем и хлещем эту дрянь, они сидят себе под елкой и обмениваются подарками. Или пьют прекрасное вино в креслах у камина. А потом, возможно, лягут в одну постель. Откуда мне знать, что там у них происходит?

– Должна отметить, что у тебя богатое воображение.

– А что бы ты подумала на моем месте?

– Я не на твоем месте. Ты превращаешься в человеконенавистницу.

– Может быть, – вяло ответила Кэсси. – Интересно, что он решил насчет дома, который мы с тобой смотрели? Как ты думаешь?

– Думаю, он отказался от покупки, чтобы не ранить душу мучительными воспоминаниями, связанными с тобой. Ты это хотела услышать?

– Я просила тебя высказать свое мнение. Между прочим, твоя очередь подбросить полено в огонь.

– Всегда моя очередь! – почти взвизгнула Мэри. – С завтрашнего дня все пойдет по-другому, по справедливости! Ты стала чертовски ленивой, Кэсси, и очень хитрой. Ты задала вопрос, и я на него ответила, а если ответ тебя не устраивает, это твоя проблема. И еще… я до смерти устала с тобой нянчиться, во всем потакать тебе, выслушивать твои причитания. Больше не хочу с этим мириться. Я изо всех сил стараюсь облегчить наше положение и не могу спокойно наблюдать, как ты с каждой минутой все больше его осложняешь.

– Мэри, прости… Я никак не могу смириться с судьбой. Я люблю Ника, и ты не можешь этого понять, потому что сама никогда не любила.

– Опять начинается! – Мэри вскочила и решительно направилась к двери. – Лучше пойду в хлев. Пойду куда угодно, лишь бы тебя не слышать. К вашему сведению, мисс Кассандра Эллиот… ах, прошу прощения, мисс… – как вас там? – однажды я была влюблена. И знаю, что человек при этом чувствует. Знала бы ты, как я страдала, когда он меня бросил ради девятнадцатилетней дуры с силиконовым бюстом. Если тебе так уж не терпится свести себя с ума, пожалуйста. Но только когда меня не будет рядом. Счастливого Рождества, Кэсси!

– Мэри, не уходи. Мне очень жаль. Ведь сегодня праздник… Ладно, я больше не буду. Эй… Ты не бросила в камин полено! – крикнула она, когда Мэри все-таки открыла дверь, впустив в комнату поток ледяного воздуха.

– Наплевать! – огрызнулась Мэри. – Если уж сравнивать себя с рабынями, то это я у тебя в рабстве с тех пор, как мы сюда приехали. Теперь ты все будешь делать сама и начнешь с того, что завтра утром отправишься в пекарню. Я пекла хлеб вчера и позавчера. – Дверь с треском захлопнулась.

– Счастливого Рождества, Мэри, – прошептала Кэсси и заплакала, уткнувшись лицом в колени.

16

Ник в смятении стоял перед знакомым зданием. Ничего не изменилось с тех пор, как он приезжал сюда в прошлом году. Как странно сознавать, что несколько недель назад они с Кэсси могли бы отпраздновать первую годовщину семейной жизни.