Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу» - Андрей Иванович Колганов

отзывалось насилием и произволом по отношению к рядовым дехканам и даже местным коммунистам во время антибасмаческих рейдов и при проведении конфискаций для обеспечения вооруженных сил, особенно когда для этих целей привлекались армянские боевые дружины партии «Дашнакцутюн» (в это время среди армян были очень сильны антимусульманские настроения). Лишь в середине 1919 года Компартия Туркестана сумела избавиться от наиболее одиозных руководителей, запятнавших себя колонизаторскими замашками, но это еще не гарантировало перехода на правильные позиции всех местных партийных и советских работников.

В то же время и мусульманские партийные и советские кадры, горевшие естественным желанием уничтожить накопившиеся за годы царизма несправедливости, нередко сползали в ряде вопросов на националистические, пантюркистские позиции. Прибывшим в Туркестан членам Турккомиссии бывало трудно провести грань между этим стремлением восстановить справедливость и националистическими увлечениями.

Один из наиболее активных туркестанских коммунистов, Турар Рыскулович Рыскулов (председатель Мусульманского бюро Туркестанской Коммунистической партии и председатель ЦИК Туркестанской автономной республики), выдвинул ряд проектов, которые вызвали колебания среди членов Турккомиссии. Идея создания обособленных Туркестанских вооруженных сил только из мусульманского населения была отвергнута, и Куйбышев выступил с докладом по военному вопросу перед V Туркестанской краевой партийной конференцией (состоявшейся в январе 1920 года), где отстаивал необходимость расширения участия мусульманского населения в Красной армии, но не создания обособленной армейской структуры из местных мусульман. Хотя в своем выступлении Куйбышев и употреблял выражение «мусульманская армия»[130], но в предложенной им резолюции четко говорилось: «В целях всестороннего приобщении широких масс мусульманства к строительству новой жизни и к борьбе с мировым империализмом и освобождению Востока настоятельной задачей является привлечение в ряды армии трудовых мусульманских масс и создание из них отдельных частей, входящих в единую Красную армию, управляемую общим центральным командованием»[131].

А вот идея переименовать Туркестанскую коммунистическую партию в Коммунистическую партию тюркских народов, как и проект создания вместо Туркестанской республики РСФСР Тюркской республики РСФСР, встретили неоднозначную реакцию.

В 1919 – начале 1920 года в Туркестане, наряду с краевым комитетом РКП(б), существовали Мусульманское бюро РКП(б) (Мусбюро) и краевой комитет иностранных коммунистов. Но на V краевой конференции РКП(б) 18 января 1920 года по решению представителей всех трех коммунистических объединений была создана единая коммунистическая организация Туркестана во главе с единым краевым комитетом, подчиненным ЦК РКП(б). Стоит отметить, что именно Рыскулов выступил с предложением устранить сложившееся организационное деление партии по национальному принципу и объединить все коммунистические организации в Туркестане в единую партию под общим руководством ЦК РКП(б). Но он предлагал также закрепить за ней название Коммунистической партии тюркских народов Туркестана. В принятой 3-й Туркестанской конференцией мусорганизаций РКП и 5-й Общепартийной краевой конференцией Коммунистической партии Туркменистана по докладу Рыскулова резолюции говорилось: «Такой единой коммунистической партией должны быть партия широких туземных трудовых масс тюркских народов»[132]. Сам Рыскулов после роспуска Мусбюро возглавил единый Крайком Коммунистической партии Туркестана и Туркестанский Центральный исполнительный комитет.

Члены Турккомиссии, присутствовавшие на V краевой конференции РКП(б), Ш. Элиава и В.В. Куйбышев, поддержали предложение Рыскулова. Из числа членов Турккомиссии непримиримую позицию занял лишь Я.Э. Рудзутак.

22 февраля в Ташкент прибыл еще один член Турккомиссии – М.В. Фрунзе. Уже на следующий день на заседании Турккомиссии он выступил резко против принятых конференцией решений и раскритиковал позицию Куйбышева и Элиавы. Что же встревожило Фрунзе? Разумеется, принятые партийной конференцией и поддержанные Куйбышевым и Элиавой предложения Рыскулова не были ни пантюркистскими, ни панисламистскими, ни буржуазно-националистическими, как о том позднее писала официальная советская историография. Ведь и Тюркская республика мыслилась им как советская республика в составе РСФСР, и Тюркская компартия – как составная часть РКП(б). Однако формулировки принятых резолюций содержали лазейки для их толкования в националистическом духе. Название «Тюркская компартия» позволяло интерпретировать эту организацию не как национально-территориальную (подобно, например, Украинской или Белорусской компартии), а как чисто национальное объединение тюркских коммунистов (хотя сам Рыскулов так дело и не представлял).

Более серьезные проблемы коренились в его идее о создании Тюркской республики, поскольку они исходили из представления о существовании единой тюркской нации как государствообразующей. Помимо того, что этот подход оставлял в стороне вопрос о самоопределении коренных нетюркских народов (например, ираноязычных таджиков или курдов), сам тезис о тюркской нации был ошибочным. Народы Центральной Азии находились на такой ступени развития, когда говорить о существовании наций вообще не приходилось. Поэтому фактически речь могла идти о об искусственном, не имеющем исторических корней союзе народностей и племен с некоторой языковой и религиозной общностью (отнюдь не абсолютной), при этом раздираемых племенными противоречиями, регулярно приводившими и приводящими к вооруженным столкновениям. Более того, предполагалось, что нужно избежать деления тюркских народов на татар, киргиз, башкир, узбеков и т. д. и образования ими самостоятельных республик. Фактически такой проект вел к созданию некой, наполовину экстерриториальной, тюркской национальной автономии, охватывавшей огромные анклавы как в европейской части страны, так и в Центральной Азии, единство которой поэтому не могло быть ни географическим, ни социально-экономическим, а только политическим или религиозным, что как раз и открывало дверь пантюркизму или панисламизму.

Тем не менее многие содержательные моменты в позиции Рыскулова, связанные с развитием политической самостоятельности народов Туркестана, заслуживали поддержки.

Позиция Фрунзе вызвала в Турккомиссии бурную дискуссию на заседаниях 1 и 3 марта, но ему удалось настоять на принятии решения, дезавуирующего резолюции январской партконференции. В Москву 4 марта была направлена рекомендация с поддержкой создания единой партии путем объединения трех партийных центров в единую партию, но с названием «Коммунистическая партия Туркестана»[133]. Была поддержана также линия на привлечение в ряды КПТ коренного мусульманского населения. Кроме того, Турккомиссия просила разъяснить установки ЦК РКП(б) о политике партии в Туркестане.

ЦК РКП(б) поддержал предложения Турккомиссии в части наименования республики и Туркестанской компартии. В то же время в принятом ЦК «Положении об автономии Туркестана» были зафиксированы многие предложения Рыскулова и ТурЦИК, связанные с расширением автономии местных органов власти.

Однако Рыскулов был не удовлетворен этим решением.

25 мая 1920 года члены Туркестанской делегации во главе с Рыскуловым встретились в Москве с Лениным и изложили ему свои представления о решении задач партийного и советского строительства в Туркестане. Они настаивали на расширении автономии высших государственных органов Туркестана, на ликвидации Турккомиссии как лишнего звена, на расформировании или переброске на другие фронты частей РККА, состоящих из местного «колонизаторского кулачества», и создания в Туркестане «Мусульманской Красной Армии»[134].

В конечном итоге В.И. Ленин пришел к следующему решению: «Необходимо, на мой взгляд, проект т. Рыскулова отклонить, проект комиссии принять…»[135]. Однако Ленин вносит в