Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу» - Андрей Иванович Колганов

конце 1919 – начале 1920 года не в последнюю очередь благодаря усилиям Турккомиссии, исправившей колонизаторский уклон в работе, свойственный многим местным русским партийным и советским работникам. Более широкое привлечение местного населения к участию в государственном строительстве и в военных делах ослабило социальную основу басмачества. В феврале 1920 года в Ферганской долине удалось разгромить один из самых сильных басмаческих отрядов, возглавляемый курбаши Куршерматом (Шермухаммадбеком)[143]. Увенчались успехом переговоры с другим крупным предводителем басмачей – Мадамин-беком, который решил перейти на сторону советской власти[144].

Валериан Владимирович Куйбышев

1920

[Из открытых источников]

Тем не менее корни басмаческого движения были достаточно глубокими, и надежность бывших басмачей была под сомнением. Об этом свидетельствует телеграмма Фрунзе о разоружении Узбекского кавалерийского полка под командованием Ахунджана, сформированного из бывших басмачей, которому был отдан приказ о переходе из Андижана на переформирование в Ташкент. Другой Узбекский кавалерийский полк из бывших басмачей, под командованием Муллы Иргаша, выполнил приказ в точности. А среди аскеров (солдат) полка Ахунджана стали распространяться провокационные слухи, что отряд выводят из Ферганы навсегда, перебрасывают на Западный фронт и т. д. Представители полка стали устанавливать контакты с другими басмачами, что явно ставило под угрозу исполнение приказа. Когда был отдан приказ о разоружении полка, было оказано вооруженное сопротивление, сопровождавшееся жертвами[145].

12 июня 1920 года вспыхнул мятеж в Семиречье. На этот раз восстала часть, сформированная из семиреченских колонистов. Обстоятельства мятежа Фрунзе изложил в телеграмме на имя Ленина: «Прибывший в Верный батальон 27 стрелкового полка, долженствовавший направляться в числе других частей из Семиречья в Ташкент, невзирая на все принятые меры, отказался повиноваться, переманил на свою сторону караульный батальон и захватил крепость, в которой сосредоточены почти все боевые запасы. Коменданты крепости, города и обвоенком арестованы бунтовщиками, выставляющими до сих пор требования разоружения мусульманских частей, роспуска всех семиреков по домам, упразднения Ревтрибунала и особого отдела»[146].

Положение осложнялось тем, что вблизи Верного (ныне Алма-Ата) надежных частей не было, и существовали серьезные опасения, что следующий в Верный 26-й полк может присоединиться к мятежникам. Для ликвидации мятежа Куйбышев направляет в Верный своего заместителя по политуправлению Туркфронта, уполномоченного Реввоенсовета Туркфронта в Семиречье Дмитрия Андреевича Фурманова. Фурманов во главе делегации вступает в длительные и непростые переговоры с мятежниками. Об обстоятельствах этих переговоров он по горячим следам сообщал следующее: «Когда мы встречались с представителями красноармейцев, с их делегациями – мы обо всем договорились окончательно и уже подходили к полной ликвидации событий, но лишь только вопросы ставились на обсуждение общего собрания в крепости – какие-то темные силы сбивали с пути красноармейцев, спутывали все вопросы и срывали собрание.

Так в течение шести дней у нас длились переговоры, собрания и делегатские заседания.

Договориться с крепостью до чего-либо определенного не удавалось. В то же время провокация усиливалась с каждым днем. Некоторые из нас уже были арестованы крепостью, иные даже несколько раз»[147].

В конце концов, когда к городу подошел 4-й кавалерийский полк, полный решимости покончить с мятежом, мятежники 19 июня осознали бесперспективность своего выступления, сдались и были разоружены. Мятеж был ликвидирован без единого выстрела.

Другая задача, которая легла на плечи Куйбышева, – подготовка восстания в Бухарском эмирате. Если советская власть в других районах Туркестана была уже установлена, то в Бухаре царили прежние деспотические порядки. Возникшая как ответвление движения джадидов, организация младобухарцев еще в марте 1918 года пыталась поднять восстание в Бухаре, но не смогла опереться на сколько-нибудь широкую поддержку населения. Штурм Бухары был отбит, не помогла и помощь красноармейских отрядов. В 1920 году наметилось сближение (не без трений) левого крыла младобухарцев с Бухарской коммунистической партией, которые и стали готовить новое восстание в расчете на более сильную военную поддержку со стороны Советского Туркестана.

Турккомиссия поддержала этот замысел и 24 июня 1920 года образовала с этой целью Реввоенбюро, куда вошли Фрунзе, Куйбышев и ряд туркестанских и бухарских партийных руководителей.

Бухарский эмират тоже готовился к столкновению. В информационной сводке, направленной Куйбышевым в Москву, сообщалось: «Настроение становится все напряженнее. Русских продолжают задерживать; задержана наша почта из Старой Бухары, вскрыты посылки, задержан купленный отделом внешней торговли скот. Открыта запись добровольцев.

Военные силы сосредоточены почти исключительно в районе Старой Бухары. Войска эти разбрасываются по кишлакам, прилегающим к городу и к ветке Старо-Бухарской железной дороги, и соединяются секретными телефонами на случай военных действий…»[148]. В этой же сводке Куйбышев сообщал, что 3 августа партия младобухарцев передала в Турккомиссию свое решение, в котором подтвердила линию на тактический союз с бухарской компартией, отказ от межпартийной борьбы, и, более того, приняла решение после освобождения Бухары объявить о переходе на коммунистическую платформу[149].

16–18 августа 1920 года в городе Чарджоу состоялся 4-й съезд Бухарской компартии, где была принята программа революционного правительства, взят курс на установление советской власти в эмирате, подтверждено сотрудничество с революционным крылом младобухарцев. Съезд обратился к Туркомиссиии, правительству РСФСР с просьбой о военной помощи.

23 августа в Ташкент прибыли представители нового состава Турккомиссии во главе с Г.Я. Сокольниковым, утвержденные решением Политбюро ЦК РКП(б) от 29 июня 1920 года. Этот новый состав единогласно поручил Фрунзе и Куйбышеву поддержать восстание в Бухарском эмирате силами Туркфронта. Подготовка восстания в Бухаре близилась к практической реализации выступления, и 25 августа был создан также партийный центр по руководству восстанием в составе В.В. Куйбышева, председателя ЦК Бухарской компартии Н. Хусаинова и руководителя Туркбюро младобухарцев-революционеров в Ташкенте Файзуллы Ходжаева.

В тот же день за подписями Фрунзе и Куйбышева выходит приказ по Туркфронту «Об оказании помощи восставшим трудящимся Бухары»[150].

И тогда же, 25 августа, бухарские коммунисты при участии находившегося проездом в Старом Чарджуе Куйбышева подняли восстание. 28 августа Старый Чарджуй был захвачен восставшими, обратившимися к РСФСР с просьбой о помощи.

В ночь на 29 августа начались активные действия Красной армии. Войска Туркфронта имели численность около 9 тыс. чел., бухарских повстанцев вместе с перешедшими на сторону советской власти басмаческими отрядами – около 7 тыс. чел. Регулярные войска эмира имели примерно такую же численность и все были сосредоточены в столице. Силам красных, однако, надо было вести борьбу еще и с иррегулярными формированиями местных беков, достигавшими численности в 30 тыс.

30 августа советские войска и повстанцы подошли к Старой Бухаре – резиденции эмира. Первая попытка штурма была неудачной, и Фрунзе, руководивший операцией, затребовал у Куйбышева подкрепления: «Дела под Бухарой