«То, что мы зовем душой…» Избранные стихотворения - Александр Семёнович Кушнер

Блоку бы понравились вполне!

Дружно, вроде маленькой метели.

Я еще подумал: как во сне.

Им вдогон смотрели мы, как чуду

Неземному, высшему – вослед:

К Демиургу ближе, Абсолюту,

Чем к сцепленью правил и примет.

Шли втроем и пели. На минуту

Показалось: горя в мире нет.

«Не люблю французов с их прижимистостью…»

Не люблю французов с их прижимистостью

                                                   и эгоизмом,

Не люблю арабов с их маслянистым взором

                                                 и фанатизмом,

Не люблю евреев с их нахальством

                                     и самоуверенностью,

Англичан с их снобизмом, скукой

                                     и благонамеренностью,

Немцев с их жестокостью и грубостью,

Итальянцев с плутовством и глупостью,

Русских с окаянством, хамством и пьянством,

Не люблю испанцев, с тупостью их и чванством,

Северные не люблю народности

По причине их профессиональной непригодности,

И южные, пребывающие в оцепенении,

Переводчик, не переводи это стихотворение,

Барабаны, бубны не люблю, африканские маски,

                                                турецкие сабли,

Неужели вам нравятся фольклорные ансамбли,

Фет на вопрос, к какому бы он хотел принадлежать

                                                               народу,

Отвечал: ни к какому. Любил природу.

«Станешь складывать зонт – не дается…»

Станешь складывать зонт – не дается.

Так и этак начнешь приминать,

Расправлять и ерошить уродца,

Раскрывать и опять закрывать.

Перетряхивать черные фалды,

Ленту с кнопкой искать среди них.

Сколько складок таких перебрал ты,

Сколько мыслей забыл проходных!

А на что эти жесткие спицы

Так похожи, не спрашивай: кто ж

Не узнает в них тютчевской птицы

Перебитые крылья и дрожь?

А еще эта, видимо, старость,

Эта жалкая, в общем, возня

Вызывают досаду и ярость

У того, кто глядит на меня.

Он оставил бы сбитыми складки

И распорки: сойдет, мол, и так…

Не в порядке, а в миропорядке

Дело! Шел бы ты мимо, дурак.

«В каком-нибудь Торжке, домишко проезжая…»

В каком-нибудь Торжке, домишко проезжая

Приземистый, с окном светящимся (чужая

Жизнь кажется и впрямь загадочней своей),

Подумаю: была бы жизнь дана другая —

Жил здесь бы, тише всех, разумней и скромней.

Не знаю, с кем бы жил, что делал бы, – не важно.

Сидел бы за столом, листва шумела б влажно,

Машина, осветив окраинный квартал,

Промчалась бы, а я в Клину бы жил отважно

И смыслом, может быть, счастливым обладал.

В каком-нибудь Клину, как на другой планете.

И если б в руки мне стихи попались эти,

Боюсь, хотел бы их понять я – и не мог:

Как тихи вечера, как чудно жить на свете!

Обиделся бы я за Клин или Торжок.

«Ты мне елочки пышные хвалишь…»

Ты мне елочки пышные хвалишь

Мимоходом, почти как детей.

Никогда на тропе не оставишь

Без вниманья их темных затей:

На ветру они машут ветвями

И, зеленые, в платьях до пят

Выступают гуськом перед нами,

Как инфанты Веласкеса, в ряд.

Полупризрачность, полупрозрачность,

Полудикость и взглядов косых

Исподлобья врожденная мрачность,

Затаенные колкости их.

Вот пригладят им брови и челки,

Поведут безупречных на бал.

Как тебе мои чинные елки?

Хорошо я о них рассказал?

Стрекоза

Долго руку держала в руке

И, как в давние дни, не хотела

Отпускать на ночном сквозняке

Его легкую душу и тело.

И шепнул он ей, глядя в глаза:

Если жизнь существует иная,

Я подам тебе знак: стрекоза

Постучится в окно золотая.

Умер он через несколько дней.

В хладном августе реют стрекозы

Там, где в пух превратился кипрей,

И на них она смотрит сквозь слезы.

И до позднего часа окно

Оставляет нарочно открытым.

Стрекоза не влетает. Темно.

Не стучится с загробным визитом.

Значит, нет ничего. И смотреть

Нет на звезды горячего смысла.

Хорошо бы и ей умереть.

Только сны и абстрактные числа.

Но звонок разбудил в два часа —

И в мобильную легкую трубку

Чей-то голос сказал: «Стрекоза»,

Как сквозь тряпку сказал или губку.

. . . . . . . . . . . . . . . .

Я-то думаю: он попросил

Перед смертью надежного друга,

Тот набрался отваги и сил:

Не такая большая услуга.

Подражание английскому

Дом бы иметь большой – и пускай бы жил

В левом его крыле благодарный гость,

Ужинал бы он с нами, вино бы пил,

Шляпу у нас забывал бы на стуле, трость,

Нет, чтобы вовремя вспомнить, – искал потом

Их в цветнике и беседке: «Она у вас?»

«Что у нас?» – «Шляпа». И та же беда —

                                                     с зонтом.

Та же – с входными ключами – в который раз!

В левом крыле, между прочим, отдельный вход

Был бы, и мы, возвращая ему ключи,

«Вот, – говорили, – ключи твои, шляпа – вот,

Трость, ты оставил опять ее, – получи».

Мы бы смеялись: зачем ему трость? Никто

С тростью сегодня не ходит, и шляпа – вздор.

Он говорил бы: «Рассчитан ваш дом на то,

Чтобы чудак был ваш гость или фантазер».

Мы у камина бы грелись, огонь в золе

Тлел, бронзовой шуровали бы кочергой.

Он бы однажды спросил: «А у вас в крыле

Правом никто не живет?» –