Звездный лис - Пол Андерсон

— Ничего!

— Прости, если я сую нос не в свои дела, но успех всего предприятия зависит от тебя. Причиной расстройства послужило появление леди, не так ли?

— Я всего лишь удивился. Когда-то мы были друзьями… — Хейм принялся старательно набивать трубку, но твердый взгляд венгра заставил его продолжать: — Несколько лет назад мы с женой довольно много общались с четой Пори. Незадолго до смерти Конни они улетели на Уранию, в систему Ипсилон Инди, чтобы оборудовать в тамошней колонии фабрику по производству станков. Должно быть, дела там пошли не очень хорошо, потому что в прошлом году она вернулась оттуда, уже разведясь с мужем. Конфликт с алеронами находился в серьезной стадии, хотя еще не дошло до нападения на Новую Европу, и она стала активно участвовать в движении за мир. У нее совсем не было свободного времени: постоянные разъезды, митинги, собрания… Поэтому мы виделись всего несколько раз, да и то мельком, на больших официальных встречах, где любят много и без толку болтать. Я… э-э… почти не сомневался, что она не захочет разговаривать со мной теперь, после того, что я сделал.

— И был приятно удивлен, а? Она действительно привлекательна. И тебе это должно быть особенно заметно.

— Что ты имеешь в виду? — огрызнулся Хейм.

— О… — Улыбка Вадажа была обезоруживающей. — Не стоит слишком пристально вглядываться в интимную жизнь своего ближнего. Однако, Гуннар, хотя ты был слишком занят, я чувствовал, что ты совершаешь ошибку. Ну… как бы это сказать… В общем, ты не подготавливаешь себя к длительному путешествию в исключительно мужском обществе.

Хейм усмехнулся ему в ответ.

— На Земле мне и так стоило немалого труда сочинять всякие небылицы в оправдание твоих частых отлучек. Как я мог сказать Лизе, что ее герой занят любовными похождениями?

— Тише! — Вадаж покраснел, как помидор, и принялся радостно дергать струны на гитаре.

«Однако в его словах есть доля истины, — подумав, решил Хейм. — Я мог бы… Конни поняла бы меня. Так же, как когда-то поняла в случае с Джоселин. Одному Богу известно, сколько с тех пор могло быть других женщин… Быть может, я слишком много думал о Медилон, оставшейся на Новой Европе. Проклятая глупость! Мм… Не знаю, все так перепуталось».

Не совсем уверенно Хейм нажал кнопку на двери ее каюты. Она открыла, когда еще не стих звон колокольчика.

— Гуннар, — сказала Джоселин и взяла обе его руки в свои, — я так рада, что ты смог прийти.

— С твоей стороны было очень мило пригласить меня, — ответил он.

— Ерунда. Когда встречаются старые друзья на полпути между домом и Южным Крестом, что они еще могут сделать, кроме как устроить небольшую пирушку наедине? Ну, входи же…

Дверь закрылась за ним. Хейм огляделся. Каюта была большая и комфортабельная, и Джоселин сумела сделать ее уютной. Хейм узнал некоторые вещицы из ее бывшего дома в Сан-Франциско — репродукции Матисса и Хиросиги, несколько потрепанных томиков Катулла, Йетса, Тагора, Пастернака и Мозуник-Лопеса. Флейта… Когда-то Хейму нравилось слушать, как Джоселин играет на ней. Были здесь и сувениры из системы Ипсилон Инди — не столько с Урании, сколько с застывшего Нового Марса. Затем внимание Хейма вновь переключилось на хозяйку, и он замер. На Джоселин было голубое платье из электрика и массивное серебряное ожерелье, какие носят на Геане. Ее туалет был одновременно и скромным, и ошеломляющим. Или так просто казалось, поскольку под ним легко угадывались знакомые линии.

— Очнись, парень, — сказал про себя Хейм, а вслух произнес: — Ты не изменилась.

— Лгунишка. Однако я благодарна. — Глаза Джоселин задержались на нем. — А вот ты изменился. Усталый, сердитый…

— Ну почему же? Сейчас я чувствую себя счастливее, чем…

Не дав договорить, она отпустила его руки и направилась к столу, на котором стояли бутылки и лед.

— Давай чего-нибудь выпьем, — сказала Джоселин. — Насколько я помню, ты любишь шотландское виски. А вот еще глинтвейн.

— Как? Ты ведь всегда предпочитала легкие вина!

— Видишь ли, Вик — ну, конечно, ты понял, доктор Брэгдон, — он разделяет твои вкусы и любезно предоставил в наше распоряжение свой бар.

Она начала разливать вино. Несколько мгновений бульканье льющегося в бокалы напитка было единственным звуком во вселенной.

«Черт меня дери, — подумал Хейм, — какое право я имею на ревность?»

— Я не совсем понял, что ты тут делаешь? — спросил он вслух.

— Официально я — секретарь экспедиции. Определенные навыки этой работы я получила еще до замужества, затем постепенно утратила их, вступив в движение за мир. Потом они снова пригодились мне на других планетах, включая планеты, где для жизни требуется специальное снаряжение. Мне приходилось довольно часто бывать на Новом Марсе — якобы для того, чтобы сопровождать геологоразведчиков с Эдгара, а на самом деле просто чтобы куда-нибудь убраться… Но это не важно. Все это в прошлом. Когда я услышала об этой экспедиции, то подала заявление с просьбой об участии и, к своему удивлению, получила положительный ответ. Наверное, потому что по-настоящему соответствующие этой должности люди боялись оказаться в такой близости от большого коварного Алерона, а отчасти потому, что я могу справляться с этим. — Она подала ему бокал и подняла свой. — Добро пожаловать на борт нашего корабля, Гуннар. За прежние дни!

Они молча чокнулись.

— За те времена, когда жизнь была проста и прекрасна, — добавила Джоселин. Сделав глоток шабли, она произнесла следующий тост, на этот раз с вызовом: — А теперь за будущее. Сделаем его таким же!

— Что ж, будем надеяться.

Уголки губ Хейма чуть приподнялись. Джоселин всегда любила чересчур все драматизировать, но Хейму, с его флегматичностью, это даже нравилось.

— Садись. — Взмахом руки Джоселин указала ему на кресло, но Хейм сел на стул. Джоселин усмехнулась и, опустившись в кресло, принявшее форму ее тела, расслабилась. — Ну, а теперь, — сказала она, — расскажи мне о себе.

— Разве тебе еще не надоели сообщения обо мне в газетах?

— Да уж, недостатка в них не было. — Она прищелкнула языком. — Вся Солнечная система пришла в волнение. Половина требовала повесить тебя и сбросить на Францию водородную бомбу за содействие твоей авантюре. Остальные… — От ее веселости не осталось и следа. — Я не знала, что ваша политика имеет столько сторонников среди населения. Твой шаг как бы слил их всех воедино, выкристаллизовал в одно целое.

Усилием воли Хейм подавил вспыхнувшие эмоции.

— Честно говоря, именно на это я и рассчитывал. Один решительный шаг, чтобы пробиться сквозь эту чертову путаницу… Ладно, можешь выставить меня вон.