Звездный лис - Пол Андерсон

— Они отнесутся к вам с большим уважением, если вы посетите их лично, — сказал грек. — Это, разумеется, иррационально, однако они придают большое значение физической силе. А те, к кому они проникаются уважением, удостоиваются и лучшего обращения.

— Итак, — Хейм прищурился на ослепительно-голубое солнце, — я вижу некоторые преимущества. Однако, будучи ограничен в маневренности, я превращусь в подсадную утку.

Кумандис передал его возражения на языке, преобладавшем на территории от Кимретских высот до Железного моря. Ро удивительно по-человечески развел руками:

— Утрата маневренности еще не самое страшное, поскольку для стрельбы требуется лишь доля секунды. После этого корабль вновь приобретает полную силу маневра. Для верности необходимо осуществить синхронизацию системы с двигательным комплексом, но сделать необходимые изменения на вашем корабле, я думаю, будет не так уж сложно.

Хейм непроизвольно взглянул на небо. Где-то за этим пурпурным сводом, за голубовато-ледяными облаками вращался на орбите вокруг Сторна «Лис-2», а грузовые ракеты метались туда и обратно со своим смертоносным грузом, и люди вместе с инопланетянами ползали по крейсеру, словно муравьи, делая одно дело: подготавливая корабль к войне. Оставалось уже не очень много, и Хейм каждой клеточкой рвался в небо. Ведь каждый день, проведенный здесь, означал, что алероны стали еще сильнее, а судьба людей на Новой Европе — еще безнадежнее. И все же капер, совершающий рейды в Фениксе, был ужасно одинок. Поэтому если появлялась любая возможность, даже самая микроскопическая, получить какие-то преимущества, капитан не имел права упускать ее. Например, то, что, по утверждению Ро, можно изготовить в Аэри Требогир. Предложение было заманчивое…

— Сколько времени потребуется на установку всей системы? — спросил Хейм.

Четыре костистых пальца, расположенные по всей окружности ладони, снова пришли в движение.

— Несколько дней. Точнее сказать нельзя, поскольку наши техники недостаточно хорошо знакомы с судами вашего класса. Могу ли я сделать капитану предложение, чтобы он послал своего высокочтимого главного инженера для обсуждения некоторых деталей с нашими специалистами?

— Гм… — Хейм задумался. Его взгляд перешел с Ро на Гальвета, который бесстрастно ждал, не коснется ли разговор Ножи. Но бласт-ружье неподвижно покоилось в руках наблюдателя. Если на лице Гальвета и появилось какое-то выражение, то не иное, как выражение сонливости, при котором его желтые глаза то и дело устало закрывались. Таким образом человеку невозможно было понять, какие мысли бродят в узких головах сторнов.

Их было трудно даже отличать друг от друга. Различия не бросались в глаза из-за своей абсолютной чужеродности. Оба — и Ро, и Гальвет — достигали в длину около трех метров, но половину ее составлял толстый хвост, имевший на конце нечто вроде рулевой стойки, на двойной спирали которой покоилось безногое туловище. Килевая кость выступала вперед, словно нос корабля. Лицо представляло собой острую морду с волчьими клыками и маленькими круглыми ушами. Оно здорово напоминало маску, и это впечатление создавалось не столько темной полосой, проходящей через глаза, сколько ноздрями, спрятанными под подбородком. Сероватая поросль — не шерсть и не перья, а нечто среднее между ними — покрывала всю поверхность тела. Одежды не было никакой, кроме двух поясов с кармашками, идущих крест-накрест от плеч к талии. И на все это ложилась тень от двух гигантских, как у археоптерикса, крыльев — семи метров в размахе.

Если приглядеться повнимательнее, можно было заметить различия. Гальвет отличался некоторой худобой, а его покров имел серебристый оттенок, что было равнозначно седине. Ро все еще был в полном расцвете сил, свойственном молодости. Кроме того, Гальвет носил нечто вроде упряжи с золотым орнаментом, которая была отличительным знаком Пожи, в то время как Ро имел черно-красную татуировку с геометрическим рисунком — такую же, как и другие жители Требогира.

— Ну, а что ты думаешь? — спросил Хейм Кумандиса.

Тучный переводчик пожал плечами:

— Я не специалист в этих вопросах.

— Но, черт побери, вы с Вонгом провели здесь пару месяцев. Должны же вы были заметить, кто компетентен в таких делах, кому можно верить, а кому нет.

— А, вы насчет этого! Разумеется, правитель Требогира — не какой-нибудь грабитель. У него доброе имя, и с ним можно вести дела.

— О'кей, — Хейм пришел к решению. — Тогда скажи посланнику, что его предложение заинтересовало меня. Я вызову с «Лиса» бортинженера при первой же возможности. Сейчас он занят, поскольку должен проконтролировать работу подрядчиков из Хест Венилвейна, устанавливающих компьютеры по управлению режимом работы огневых установок. Потом мы приедем с ним в Аэри и на месте обсудим все детали.

— Вы не должны быть столь прямолинейны, — сказал Кумандис. — Члены Ложи есть члены Ложи, но все они разные. Например, в Ложе Гнезда цветистые фразы любят не меньше, чем в Японии или где-нибудь в арабских странах. — Сказав это, он повернулся к посланнику и, тщательно подбирая слова, стал передавать сказанное Хеймом в своей интерпретации.

Внезапно сквозь ветер, шуршавший красной листвой низкорослого леса, окружавшего космопорт, сквозь шум прибоя в километре от него пробился жалобный вой. Он нарастал, превращаясь в громоподобный рев, тяжелый воздух раскололся, и на бетонное поле и здания из лавровых блоков упала тень. Все подняли головы.

На поле опускался закругленный цилиндр. Беловато-голубые отсветы на его металлической поверхности были такими ослепительными, что Хейм отвернулся. Но он узнал эту конструкцию и почувствовал, как дрогнуло сердце:

— Звездолет земной конструкции!.. Что происходит?

— Я… не знаю. — Лицо Кумандиса с багровым носом приобрело такой багровый оттенок, что он стал заметен даже сквозь темное стекло шлема.

— Мне никто ничего не говорил. Гальвет! — Он повернулся к сторну и нервно выпалил вопрос.

Член Ложи нехотя пробормотал что-то в ответ.

— Он говорит, что не придавал этому значения и не знал, что это заинтересует нас, — перевел Кумандис.

— Проклятье! — чертыхнулся Хейм. — Но ведь он же знает об алеронском кризисе! Он наверняка получил какую-нибудь писанину о наших трениях с собственным правительством. Ложа, должно быть, остановила этот корабль для инспекции не далее как вчера. Почему же нас не предупредили?

— Никогда нельзя знать наверняка, насколько хорошо понимают нас сторны, — ответил Кумандис.

— На их взгляд это смешно, что мы не могли вооружиться дома, а затем отправиться куда захотим. Кроме того, эти люди не могут иметь при себе серьезного оружия, иначе им не разрешили бы совершить здесь посадку.