«Синано» - потопление японского секретного суперавианосца - Джозеф Инрайт

- Да уж, о таком только и писать домой! - засмеялся я. - Но что ты думаешь обо всем этом? Эсминец почти настигает нас. Мы уже готовимся к бою и погружению, а тут авианосец начинает передавать ему световые сигналы клотиковым огнем. Очень и очень странно… Дважды авианосец посылал световые сигналы продолжительностью десять секунд. Я думал, что он приказывает эсминцу открыть по нас огонь. Но вместо этого эсминец разворачивается, уходит и занимает свое место по курсу авианосца…

- Я согласен. Никогда не слышал ничего подобного. Кто вообще включает сигнальные огни ночью? Да еще когда противник рядом! Самоуверенный наглец - командир этого авианосца. Уверен: он думает, что мы не представляем для него большой опасности, - сказал Боб.

- Он изменит свое мнение, если нам удастся подойти к авианосцу на расстояние торпедного залпа, - несколько раздраженно проговорил я. - Но в этом и состоит вся проблема. Начать с того, что он нас обогнал. Сейчас он изменил курс на тридцать градусов и вскоре оставит нас далеко позади. Что нам делать?…

Мы помолчали с Бобом несколько минут, вглядываясь в силуэты кораблей, составлявших авианосную группу. Затем мы решили спуститься вниз, чтобы посмотреть карты и оценить обстановку. Вахтенный офицер оставался на мостике вместе с сигнальщиками. А мы с энсином Дайгертом, помощником штурмана, сверили данные о курсах кораблей, полученные лейтенантом Бантингом на торпедном автомате стрельбы, с данными, полученными лейтенантом Бошей от радиолокационной станции. После этого мы с Бобом стали обсуждать план наших действий.

- Я думаю, Боб, ты согласишься с тем, что у нас нет никакого шанса обогнать его при нашей скорости, если он будет продолжать идти новым курсом сто восемьдесят градусов?…

- Я согласен, Джо. У него большая скорость, и мы не сможем догнать его на этом курсе. Но тем не менее у нас есть шанс…

- Какой же?…

- Я просмотрел внимательно прокладку курса авианосца на карте. Когда мы впервые увидели его, он шел курсом примерно двести десять градусов. Таким курсом он следовал более двух часов. А несколько минут назад он повернул на юг…

- Верно, когда мы его впервые обнаружили, он был на курсе двести десять градусов. Казалось, он направляется на Филиппины, - заметил я. - Хотя зачем ему направляться в тот район, где господствуют американские авианосные соединения, - этого я не мог понять…

- Хорошо, направление курса корабля в этот район - это одно дело. Но на гораздо большее расстояние он может идти и другим курсом.

- О'кей. Я понял, что ты хочешь сказать, Боб. Ты думаешь, что направление по курсу двести десять градусов к юго-западу - это основной курс авианосца? А вот этот, новый курс сто восемьдесят градусов - это частный курс на зигзаге? Сейчас он направляется влево, но рано или поздно, на зигзаге, он повернет вправо и снова возвратится на основной курс двести десять градусов?

- Именно так, командир! - просиял Боб. - Во всяком случае, это единственный наш шанс. Если он останется на данном курсе сто восемьдесят градусов, мы можем сказать ему «гуд бай» навсегда.

- Ты совершенно прав, Боб. Поэтому мы не будем преследовать его по новому курсу. Подводная лодка «Арчер-Фиш» будет идти с максимальной скоростью курсом двести десять градусов, так как мы надеемся, что это есть генеральный курс авианосца и он вскоре на него возвратится. Когда же он это сделает, мы будем уже рядом и постараемся занять удобную для торпедной атаки позицию.

- Так точно; я думаю, это единственный шанс для нас догнать авианосец. Если даже мы потеряем его из виду, мы поймаем его на экране радара. Похоже, что это не вызывает у него беспокойства.

- Прекрасно. И вот еще что: нам не следует мешкать, выясняя, является ли этот новый курс всего лишь частным курсом зигзага. Если он проходит семьдесят пять - восемьдесят процентов своего расстояния основным курсом, то на частном курсе зигзага поворотом влево на тридцать градусов он будет идти недолго. Я думаю, что, когда он будет уверен, что обогнал нас, он сделает поворот на пятьдесят - шестьдесят градусов вправо от его теперешнего курса сто восемьдесят градусов.

- Я с вами согласен, командир, - сказал Боб.

Я сообщил всю информацию старшине Карнахану, чтобы тот по телефону передал ее личному составу, а также попросил Рома Казинса возвратиться в отсек и обсудить с вахтой машинного отделения возможности увеличения скорости. После огромного напряжения люди расслабились. Все говорили тихими голосами. Была только одна тема разговора: как потопить авианосец.

Я проверил еще раз данные, нанесенные на карту, чтобы точнее определить место цели. Часы показывали около 23.30. Я решил, что должен уведомить адмирала Локвуда, командующего подводными силами на Тихом океане, находящегося в Перл-Харборе, о наших действиях. Безусловно, адмиралу будет интересно и важно узнать, что большой вражеский авианосец свободно разгуливает на воле. Вполне возможно, какая-нибудь другая подводная лодка ВМС США находится теперь в лучшем положении, чем мы, чтобы перехватить и потопить его.

Я возвратился на мостик, продумывая текст донесения. Затем вызвал энсина Кросби. Я не стал диктовать ему весь текст радиограммы - только изложил сущность донесения. Являясь командиром боевой части связи, Гордон умело облекал в письменную форму любые мои сообщения.

- Закодируйте и передайте в эфир! - приказал я.

Он быстро спустился вниз, теперь было ровно 23.30. При мысли о донесении адмиралу меня обуревали смешанные чувства. Перехватив радиоволны, противник, без сомнения, определит наше местонахождение. Я уже начал думать об авианосце как о цели, предназначенной специально для нас. Но я знал, что подводные лодки должны взаимодействовать, чтобы не упустить цель.

Гордон отсутствовал дольше, чем я ожидал, и, когда он возвратился на мостик, я спросил его:

- Как все прошло?

- Сначала со скрипом, командир. Береговая станция в Перл-Харборе просила нас подождать. Но я продолжал настаивать. В конце концов я убедил их, что у меня сообщение первостепенной важности. После этого они разрешили нам выйти в эфир. Было четыре ноль-ноль по харборскому времени. Адмирала, должно быть, немедленно поставили в известность.

- Я думаю, вы поступили правильно, Гордон! - засмеялся я. - Адмирал любит, чтобы ему немедленно сообщали, когда одна из его подводных лодок охотится за крупной дичью. Он теперь до самого утра не заснет.

Я всматривался слева по курсу лодки в направлении авианосца. К этому времени он был едва виден даже в бинокль. Вскоре он исчез в темноте. Испытывая чувство разочарования, я размышлял о своих несбывшихся надеждах, о том, увижу ли я его еще когда-нибудь.