Бал виновных (СИ) - Рейн Леа

– А как ты думаешь? – ответил он вопросом на вопрос.

– Я и представить не могла, что все обернется так. Думаешь, мои родители знали об этом и потому запрещали нам общаться?

– Вряд ли. Твой отец об этом точно не знал. Но моя мама знала, как она могла не знать?! Она говорила, что мы никогда не сможем быть вместе. И теперь я понимаю, что дело было вовсе не в том, что мы с тобой из разных миров, а в том, что… Ты сама понимаешь.

– В том, что мы с тобой кузены, – договорила Альба. – Думаю, твоя мама была права. Не нужно было всего этого на балконе…

– Согласен.

– Мы не знали. Но теперь знаем, и продолжить не можем, ты же понимаешь.

Йон кивнул. Было больно. Но он поймал себя на мысли, что возможно и не любил Альбу так, как мужчина любит женщину. Может, это была другая любовь, любовь к сестре или к другу. Но кто вообще поймет, что нужно этому мешку с костями, в котором каждый из нас заточен?! Однако тогда, на балконе, Йон почему-то думал не так. Тогда он больше всего на свете хотел ее поцеловать. А сейчас мысль о поцелуе вызывала лишь отторжение, и молодой человек не верил, что когда-то мог думать иначе.

– Я рада, что Беатрис помогла тебе с комнатой. Теперь ты член нашей семьи и, в общем, не стесняйся. Я попробую переубедить отца, вчера он закатил истерику по этому поводу, но, думаю, он все поймет. Ты же не виноват.

– Тебя даже не смущает, что твой отец не получил отель?

– Мне все равно. Я думаю, что из отца получился бы хороший управляющий, но если бы он был владельцем, это значило бы, что после него владельцем стал бы Лукас. А брат довольно избалованный ребенок, в этом бабушка была права. Лукас бы все потерял.

– А я? Я в этом ничего не смыслю. Как я смогу удержать отель на плаву? Почему об этом никто не подумал?

– Может, дядя видел в тебе что-то, и это же самое смогли разглядеть бабушка с дедушкой. Если они решили передать отель тебе, значит, они были уверены, что ты с этим справишься.

– Надеюсь, они не ошиблись.

Йон задумчиво взглянул в окно, пытаясь понять, что такого могли разглядеть хозяева отеля в том, кто всю жизнь только и умел обслуживать столы, натягивая маски вежливости, и выкручиваться из всяких передряг, в которые сам себя и впутывал. Может, это тоже чего-то стоило? Хотя чего это может стоить?.. Но Йон надеялся, что донья Беатрис и донья Канделария помогут ему приобщиться к делам отеля. А еще он надеялся, что не подведет тех, кто возложил на него слишком большие надежды.

В дверь неожиданно постучали, и этот звук прервал тяжелые мысли Йона.

– Войдите, – крикнул он, даже не повернувшись в сторону двери.

А там появился тот, кого он желал увидеть еще со вчерашнего дня. Иван, переминаясь с ноги на ногу, стоял на пороге и не знал, как себя вести.

– Я оставлю вас, – произнесла Альба, поднявшись с места и направившись к выходу. Йон повернулся и наконец увидел своего друга, который сначала с поклоном проводил Альбу и прикрыл за ней дверь, а после посмотрел на него странным взглядом.

– Иван, проходи! – сказал Йон с радостью в голосе, но Иван эту радость не разделил. С бесцветным лицом он прошел в комнату и остановился рядом со столиком. – Садись, чего ты стоишь. – Йон указал рукой на креслице, где еще пару секунд назад сидела Альба.

– Нет, спасибо.

– Я ждал тебя вчера.

– Я работал, – без эмоций отозвался тот.

– Я так и думал. Может, все-таки сядешь.

– Официантам не позволительно сидеть за одним столом с сеньорами.

– Иван, что ты несёшь! – возмутился Йон.

– Извините, сеньор Гарсиа, но такие правила, вы сами прекрасно знаете.

– Тогда как сеньор Гарсиа я приказываю тебе сесть в это чертово креслице!

– Признаться, я не ожидал от тебя такого, Йон! – возмущённо прикрикнул Иван. – Я все знаю! Вчера, когда Марга переносила твои вещи, она пришла вся в слезах и рассказала о том, что ты на неё накричал!

– Я ничего обидного ей не говорил!

– Она сказала, как ты с ней обращался. Ты грозился ее уволить! Я не поверил, но теперь я убедился в том, что ты вполне мог так поступить!

– Она сама виновата, – кинул Йон. – Она всю жизнь пускала про меня всякие слухи, а вчера вообще оставила одного на милость убийце, пусть теперь за это расплачивается.

– Но это отвратительно, Йон! Мстить девушке за то, что её срочно вызвали работать!

– Ну ладно, черт с ней, с этой работой. Но ты помнишь, что Марга всегда про меня говорила?! Будто я пьяница и повеса и только и знаю, как тратить деньги матери на выпивку. Да я никогда не трогал деньги матери и уж тем более не тратил их на выпивку! Я знаю, каких трудов они ей стоили и, наоборот, всегда стремился заработать побольше, чтобы ей было легче.

– Люди многое говорят, но это не значит, что они говорят правду. И Господи, да тебя половина обслуги обсуждала, ты будешь мстить им всем?!

– Если придется, то буду.

– Но это же бред!

– Что здесь происходит?! – раздался голос доньи Беатрис. – Иван, почему ты так разговариваешь с сеньором Гарсиа? Если постояльцы услышат, как официант фривольно общается с наследником отеля, то что они подумают о нашей семье?

– Извините, сеньора, – пролепетал молодой человек, опустив голову.

– Не у меня проси прощения, а у сеньора Гарсиа.

Иван округлил глаза и посмотрел на Йона. Лучший друг, который теперь сидел в дорогом костюме в шикарном номере отеля, показался ему невероятно далеким. Сорок сантиметров – ширина барной стойки, кажется, что это не так уж и много, но теперь эта дистанция возникла и между ними и превратилась в непреодолимую пропасть.

– Ничего все в порядке, – проговорил Йон. – Думаю, этот официант все понял и больше не совершит подобного.

– Вы правы, сеньор Гарсиа, подобного больше не повторится, – ответил Иван с непривычным холодом в голосе. – Если вы позволите, то я пойду. – Юноша направился к двери, но там его остановила донья Беатрис с просьбой:

– Да и официант, будьте добры подать чай в этот номер.

Иван кивнул и выпрыгнул из номера, скрывшись в глубине коридоров отеля.

– Проходите, – сказала женщина кому-то за дверью, и после ее слов комната стала заполняться людьми с большими картонными коробками в руках. – Новая одежда для тебя, – пояснила женщина, ответив на удивленный взгляд Йона.

– Спасибо, – изумленно сказал тот.

Но интерес к коробкам быстро пропал, когда Йон осознал, каким на самом деле ужасным был их с братом разговор.

Йон поставил локти на стол и запустил пальцы в волосы, выругавшись про себя. Признаться, он и сам не ожидал от себя такого. Но, видимо, он на самом деле Гарсиа, и все это было лишь отвратительным проявлением их породы.

– Я знаю, что тебе тяжело. Но ты правильно делаешь. Пусть твои друзья тебя лучше ненавидят.

– И чем же это лучше? – пробурчал Йон, не поднимая головы.

– Им хотя бы будет не так больно от тебя отказаться.

***

Ближе к вечеру в вестибюле появилась необычная особа в зеленом плаще с меховым воротником и огромной шляпе с перьями, из-под которой выбивались рыжие кудри. В ней сразу было видно иностранку – слишком уж она не вписывалась в испанский колорит. Она остановилась на дороге, поставив чемодан на пол, и изумленно осмотрелась. В последний ее визит здесь еще не было электричества, а под потолками парили огромные многоярусные люстры с множеством свечей. Теперь же на их местах висели хрустальные люстры, излучавшие приятный холодный электрический свет, который представил убранство отеля в совершенно другом виде, более величественном и более богатом, хоть в интерьере за четыре года почти ничего и не поменялось.

Четыре года… – подумала девушка. – Четыре года, как нет Этьена.

– Мадемуазель Бургуэн? – Рядом с девушкой возникла донья Адриана. – Ваш отец сообщил, что вы приедете сегодня. Ваша комната уже готова.

– Рада вас видеть, сеньора Гарсиа, – ответила она на хорошем испанском. – Я слышала о трагедии в вашей семье. Примите мои соболезнования.