Буржуазное достоинство: Почему экономика не может объяснить современный мир - Deirdre Nansen McCloskey

автомобилей, доля прогресса в национальном доходе довольно мала и не увеличивалась на протяжении всей истории инноваций. А вот абсолютный размер пирога, который делится между высококлассными производителями и достойными бедняками, значительно вырос благодаря созидательному разрушению или созиданию, поощряемому производителями и новой буржуазной свободой и достоинством.

Созидательное разрушение происходит не только в экономике. Инновации в производстве сахара или организации корпораций приводят как к проигрышу, так и к выигрышу, но и художественные или интеллектуальные инновации тоже. Чарли Паркер и Диззи Гиллеспи вывели из бизнеса многих джазменов эпохи свинга, как свинг вывел из бизнеса диксиленд, а диксиленд вывел из бизнеса рэгтайм. В выигрыше оказались те, кто любил Паркера и его бибоп. Те, кто любил более ранний джаз, например английский поэт Филип Ларкин, оказались в проигрыше. Коко Шанель разорила многих портних старого типа, хотя освободила многих женщин, изобретя маленькое черное платье, а также вариант буржуазного мужского костюма для достойной работы в мужском бизнесе. Альберт Эйнштейн сделал неактуальными многих физиков, которые считали, что Вселенная в большом пространстве является евклидовой и ньютоновской. А вскоре после этого Нильс Бор и Вернер Гейзенберг со своей квантовой механикой сделали зрелое мышление Эйнштейна устаревшим в малом. Неверно, что свободная торговля товарами, искусством или идеями помогает каждому отдельному человеку.

Однако сам по себе факт разрушения не делает свободную торговлю товарами, искусством или идеями плохой идеей. На самом деле, в подавляющем большинстве случаев учет идет по принципу "выиграл - выиграл - проиграл". Сложите выигрыши. Во всяком случае, так утверждали просвещенные европейцы и новые буржуазные либералы, вопреки господствовавшим до тех пор в мире представлениям о нулевой сумме, согласно которым каждый выигрыш Европы должен был сопровождаться сопоставимым проигрышем остальных. Она, повторяю, продолжает жить в последних разговорах о "конкурентоспособности". "Выигрыш минус проигрыш равен нулю". Протест - это зло". Нет, говорили просвещенные либералы типа Милля, не обычно - нет, если социальный учет идет по принципу "выиграл-выиграл-проиграл".

 

 

Расчет выигрыша-выигрыша-проигрыша известен в философии как "актовый" (или прямой) утилитаризм, одним из ранних изложений которого является работа Милля. Утверждается, что баланс социальной выгоды от некоторой инновации будет положительным, если взять победителей и проигравших и сложить их (каким-то образом). В бизнес-школах говорят о "заинтересованных сторонах" и останавливает этический анализ на учете прибылей и убытков.

Однако Милль разработал и более сложную идею: "правило" или косвенный утилитаризм. Начнем с того, что каждый акт покупки или нововведения может иметь проигравших. Действительно, если купленный товар не имеет альтернативного покупателя или работы, или если инновация или новая идея никого не лишает работы, то они должны быть. Если я покупаю картину Пикассо, я буквально отбираю ее у кого-то. Цена, с которой этот кто-то столкнется при покупке заменителя "Старого гитариста", должна вырасти. Если этот кто-то не имеет этических обязательств по отношению к результатам добровольных рынков и у него есть право вето на мою покупку, он обязательно им воспользуется. Аналогично и с инновациями. Общество, в котором буквально каждый должен согласиться на такое изменение в распределении прав собственности между ним и мной (например, на реальное местоположение "Старого гитариста"), может иметь достоинства великолепного равенства, но оно не будет прогрессивным ни технологически, ни художественно, ни интеллектуально, ни духовно. Рынки будут превращены в политику, как будто мое потребление арахиса - это дело каждого другого человека на рынке арахиса или, если на то пошло, избирателя. Побочные эффекты - например, смертельная аллергия на арахис у вашего сына - превращают покупку арахиса в коллективное благо, потребляемое клубом или полисом, но все же это то, что должно рассматриваться в контексте, отличном от частной собственности. Роберт Франк убедительно доказывает, что контекст потребления, в котором мы все бессознательно решаем, что является достойным стандартом обстановки для наших домов, представляет собой побочный эффект, который может оправдать введение налога на потребление - подумайте о разорительных соревнованиях в Пакистане за самую дорогую свадьбу в районе; или подумайте о постепенно растущем стандарте того, что представляет собой адекватный гардероб. Но он не рекомендует социализировать все наши решения о потреблении.

И уж точно личная зависть не должна рассматриваться в либеральном обществе как побочный эффект, с которым необходимо бороться. Опасность привнесения демократии "один человек - один голос" в экономику заключается в том, что она может потакать зависти и убивать расширение пирога. Более совершенный вариант демократии - это демократия эпохи инноваций, долларовая демократия, при которой люди вынуждены учитывать альтернативные издержки своего выбора и не могут использовать беззатратные политические голоса для распределения дорогостоящих товаров в свою пользу. То, что Гарри просто завидует вашему потреблению арахиса или возмущается тем, что вы покупаете его по низкой цене в WalMart, не должно мешать вам купить еще один пакет. В русской басне крестьянину Ивану Бог говорит, что он может иметь все, что он захочет, но при раздражающем условии, что его сосед Борис получит в два раза больше. Иван в растерянности, так как им, как и многими русскими в старину, управляет зависть. "Ага, - говорит он наконец Богу. "У меня это есть. Дай мне дар - вырви мне один глаз". Похожая басня на чешском языке рассказывает о том, как Бог и Святой Петр, переодевшись, бродили по деревне в поисках ночлега и получали отказ, пока, наконец, их не приютила бедная, но гостеприимная крестьянская пара. Бог явился им и сказал, что за доброе дело они могут получить все, что пожелают. Муж и жена долго совещаются между собой. Муж начинает: "У нас только жалкие куры, но у нашего соседа есть коза, которая каждый день дает молоко. . . . " Бог предвосхищает: "Ты хочешь сказать, что и тебе нужна коза?" "Нет. Мы хотим, чтобы ты убил соседскую козу". Никакого прогресса.

Милль, Генри Сиджвик (1838-1900), Питер Сингер (1946-) и другие искушенные утилитаристы, разрабатывая версию "правила" (или "предпочтения"), настаивали на том, что для обеспечения прогресса мы должны принимать этические и политические решения не на уровне поступков, а на уровне выработки правил относительно поступков. Таким образом, мы можем избежать логики выигрыша-проигрыша при распределении, а также избежать других, более драматических парадоксов утилитаризма действий.6 Экономист Джеймс Бьюкенен давно утверждает, что такой скачок на уровень выработки конституции "служит для облегчения достижения согласия". Гарри может не согласиться в рыночный день с тем, что пакет арахиса должен достаться вам, а не ему, но, возможно, на конституционном съезде он с большей готовностью согласится с тем, что вмешательство в покупку арахиса вами или мной несправедливо. Гоббсианско-кантианско-миллиановско-бухановско-роулсианская