Тайна радости - Эллен Чейз

— Он был совершенно не похож на тебя. Но если я не смогла возбудить его, как я смогу встревожить твою чувственность?

— Так вот почему ты лила все это время слезы? — спросил он, недоверчиво глядя на нее.

Она кивнула. Трэвис тяжело вздохнул и погладил ее напрягшуюся шею.

— Кейси, — ласково уговаривал он ее. — Как может умная женщина, которая любит себя, позволить какому-то неопытному мальчишке с ограниченными возможностями уничтожить свое самоуважение и свою собственную чувственность?

— Он не один такой, — возразила она. — Я встречала такую же реакцию у большинства мужчин в моей жизни. — Кейси вздохнула, плечи ее безвольно опустились. — Это меня убило. Я всегда испытывала неловкость от своего роста, но ведь его нельзя изменить… Даже мой отец стыдился меня.

— Ну, а я тебя не стыжусь! — убедительно сказал Трэвис. Он привстал и приподнялся над ней. В глазах его отражалась луна. — Но, надо признаться, размышления такого рода не способствуют развитию чувственности, особенно самокопание. — Он улыбнулся, схватил ее руки и притянул ее к себе. — Но я очень признателен этому тупице, с которым ты встречалась в колледже! Благодаря ему я получу тебя нетронутой.

Кейси посмотрела на него. Мрачное беспокойство исказило ее привлекательные черты.

— Почему меня преследуют несчастья? — расстроенно спросила она. — И потом, меня будет волновать, какова я по сравнению со всеми твоими бывшими любовницами.

— У меня и был-то секс всего с несколькими женщинами и много совсем не принесших удовлетворения мимолетных встреч. Я был любовником, который всегда искал подругу для настоящей любви, но находил только секс, пока не встретил тебя. — Его голос становился все более искренним. — Ты первая женщина, которую я желаю любить. Секс — осязаемый и плотский, и, конечно, я хочу разделить его с тобой. Но любовь гораздо труднее объяснить, поскольку это мои чувства, и я хочу их тоже разделить с тобой.

Кейси вздохнула и обхватила Трэвиса за шею.

— Я и не думала, что ты не будешь сердиться на меня. Я похудела от переживаний на два кило, наверное; теперь я миниатюрная, изящная и беспомощная.

— Я люблю тебя такой, какая ты есть. — Он изучал нежный овал ее запрокинутого лица. Глаза его горели желанием. — Ты — та самая любовница, в которой я всегда нуждался.

Кейси тихо гладила морщины на его лбу, виски; пальцы ее остановились, достигнув уголков его губ, и Трэвис стал нежно покусывать их. Кейси доверчиво улыбнулась, хотя сердце ее все еще тревожно билось.

— Давно я не видел твою улыбку, — нежно пробормотал Трэвис. — Я уж отчаялся увидеть ямочку на твоей щеке.

— У нее есть пара, — прошептала Кейси.

— Неужели? — прикрыв глаза, ласково отозвался он. — Это звучит как соблазнительное приглашение.

Руки Трэвиса двигались по ее обнаженной руке и замерли на пуговицах платья. Крошечные матерчатые кнопки легко поддались его опытным пальцам. Он расстегнул узкий пояс, и платье сползло на пол, образовав лужу из шелка возле ее ног. Она осталась в черном кружевном лифчике и полоске бикини. Кейси перешагнула через платье и выскользнула из сандалий.

Она расстегнула пуговицы на белой шелковой рубашке Трэвиса и сдернула рубашку с его мускулистого торса. Пальцы ее запнулись на пряжке широкого кожаного ремня, победили ее и отважно расстегнули ему брюки. Холмик одежды вырос на ковре спальни.

Тела медленно сливались, пока стойкое пламя не охватило их. Приятный холодок пробежал по спине Кейси, когда губы Трэвиса коснулись чувствительной шеи, покрывая ее быстрыми поцелуями. Поднимаясь все выше и выше, его рот захватил в плен полузакрытые губы. Твердый язык легко проник в ее рот, лаская гладкую эмаль зубов и вкушая медовую влагу горячего рта.

Кейси розовыми ноготками рисовала эротический рисунок на его широкой груди, заставляя его набухшие соски прятаться под темными курчавыми волосами.

Поцелуи Трэвиса становились все более жаркими. Кейси почувствовала мужскую возбужденную плоть, и голова у нее закружилась. Проворными пальцами он спустил бретельки ее лифчика и откинул его, чтобы прикоснуться к атласной коже.

Кейси отбросила все мысли и дала волю чувствам. Ее полные груди трепетали под сильными руками, розовые соски напряглись от прикосновений его требовательных пальцев. Она тихонько постанывала, широко раскрыв сверкающие глаза.

— Трэвис… — Мука в ее голосе говорила о пожаре, бушевавшем в ней.

Он слегка отстранил ее и избавился от остатков белья на их телах.

— Ты так прекрасна… Я теряю сознание, чувствуя тебя рядом.

Он не оставлял Кейси ни тени сомнения в силе своего полового возбуждения.

Трэвис опрокинул ее на постель. Тело ее погрузилось в воздушный матрац.

— Я люблю тебя… — прошептала Кейси, прильнув губами к его губам, лаская его шею, грудь, напряженную спину. Сердца их забились в бешеном ритме.

…Вот Трэвис плотно смыкает губы вокруг ее кукольного соска, трогает его кончиком языка, посасывает, и он тотчас же вырастает под этой лаской…

Ее руки блуждали по его голому животу, постепенно спускаясь, и остановились на его ягодицах. Она с силой прижала их к своей мягкой плоти и почувствовала легкую судорогу, пробежавшую по телу Трэвиса.

Ни один мужчина никогда не уделял столько внимания ее телу. Трэвис оросил поцелуями ее лицо, покрасневшие груди и плоский живот. Рука его прошла по борозде, разделяющей ее ягодицы, и палец его, расширяя узкую трепещущую расселину, вонзился вглубь. А губы его впились в ее губы и пили, пили из этого источника… Кейси постанывала, не разбирая толком, откуда эта боль: палец ли это, раздирающий ее, или рот, душащий каждое движение, каждый вздох. Наконец она почувствовала на своем животе то мощное и упругое прикосновение, которого так исступленно ждала. Сильные руки раздвинули ее бедра, приподняли их… и изогнутое орудие вошло в нее сразу, одним ударом погрузившись во влажную глубину Кейси до самого дна.

Горячая, взмокшая, забилась Кейси под напором фаллоса. И он, чтобы насытить ее, все увеличивал, казалось, свой размер и силу ударов.

Изобретательность Трэвиса не имела предела.

Дыхание его участилось, обнимавшие ее руки напряглись, по разбуханию и пульсации пронзавшего ее орудия она поняла, что вулкан близок к извержению, и всякой ее сдержанности пришел конец. Струя ударила ее словно хлыстом и погнала в пароксизме наслаждения. Все время, пока он изливался, мужчина держался в самой глубине, чуть ли не у горлышка сосуда жизни, и даже среди самых сильных судорог у Кейси хватило воображения увидеть, как жадно ее сосуд впивает эти белые густые струи. Но вот все кончилось, и Кейси застыла неподвижно, наслаждаясь мягкостью ложа и покрывала, уютом полумрака.