Расы Европы - Карлтон Кун

Рис. 18

Рис. 19

Рис. 20

Шумерские скульпторы оставили после себя записи в камне, которые могут дать нам свидетельство о черепах. Эти записи состоят из барельефов определенного типа, и некоторые из них – это действительно прекрасные портреты без прикрас. Эти рельефы показывают жилистых, атлетических мужчин с большими, зачастую орлиными носами. Очевидно, что это обычные европеоиды какой-то ближневосточной разновидности. Кажется, что портретные бюсты, из которых продемонстрированы три примера (рис. 17, 18 и 19), реально отображают отдельных людей, а не условные типы или идеалы. Рисунок 18 представляет часто изображаемого на скульптурах царя Гудея, у которого кругловатое лицо и нос, менее выступающий, чем барельефный идеал.

Рисунок 17, кажущийся менее театральным, имеет пронырливое выражение лица хозяина багдадского магазина наших дней. У обеих голов отсутствуют надбровные дуги, а брови сходящиеся. В этих примерах, как и в большинстве шумерских скульптур, нет свидетельств о распределении волос или форме волос, которая, однако, условно показана на древних статуях богов (рис. 20), датируемых ранними династическими временами. У них сильно развитые бороды, а волосы прямые или волнистые[153].

В поздних вавилонских и ассирийских скульптурах, демонстрирующих семитоязычное население, мы находим обилие бороды и волос на голове, как и у древних шумерских богов; волосы волнистые или кудрявые, а бороды очень обильные (см. рис. 21).

Брови встречаются над корнем сильно изогнутого носа, а веки и губы полные. Тела условно коренастые, руки и ноги с объемными мышцами. Художники Вавилона и Ниневии в глубине души были антропологами, ибо они предпочли правду воображаемому идеалу. Их цари, солдаты и рабы могут сойти со стен и смешаться с сегодняшней толпой.

Хотя Месопотамия была одним из великих центров цивилизации Старого Света, ее посланники путешествовали сотни миль, а культурное влияние было таким проникающим, что мы можем чувствовать его даже сейчас, мы не должны пытаться связывать ее непосредственно с неолитическим завоеванием Европы. Земледельцы, искавшие богатые земли и травяные луга к востоку от Эвксина и Босфора, были не шумерами или вавилонянами, а людьми, начавшими свои странствия до развития цивилизации металла и их только косвенно затронули культурные воздействия ее центра. Тем не менее, соматологический обзор древнего Ирана и Ирака имеет ценность для решения более широкой проблемы белой расы, ибо он позволяет нам четко определить физические характеристики средиземноморских типов, ответственных за цивилизацию, которая может быть древнейшей в мире, и окружающих регионов, которые ее питали – как можно описать физические типы Франции, основываясь на изучении Парижа, или Европы, основываясь на описании Нью-Йорка.

Рис. 21. Ассириец. По Schäfer, H. and Andrae, W., Die Kunst des alten Orients, 1925, p. 521.

4. Египетская цивилизация

Определенно, долина Нила является лучшим местом в мире для изучения расовой истории древних людей. Внимания антропологов удостоились более четырех тысяч египетских скелетов, покрывающие период в семь тысяч лет. Одна египетская серия, состоящая из 900 мужчин, – это самая большая когда-либо собранная группа черепов одного пола и из одного места. Следовательно, возможно изучать разнообразие и изменения в этой изолированной долине с особой точностью, ибо в одном районе – области Верхнего Египта около Абидоса и Фив – черепной материал более обширен, чем материал любой эпохи любой иной области такого же размера в мире[154].

Далее, с начала династических времен до пришествия ислама египетские художники и скульпторы точно запечатлевали, часто в цвете, физическую внешность своих современников, а также многих иностранцев. В то же время климат в долине Нила и искусство мумификаторов сохранили нетронутыми волосы, кожу и высушенные мышцы как естественных, так и искусственных мумий, начиная с династического времени. С таким изобилием свидетельств мы должны быть знакомы с расовыми характеристиками древних египтян почти так же хорошо, как и с характеристиками людей нашего времени.

Географически Египет не является единым. В первую очередь, дельта, напоминающая по климатическим условиям древний Шумер, – это серия болот, граничащая с берегами Палестины и Ливии и легко достижимая с обоих направлений, а также с моря. Она, а также (хотя и в меньшей степени) Нижний Египет, является легким путем проникновения из Азии в Северную Африку, не затрагивающим большую часть собственно Египта. Следовательно, возможно, что даже в династические времена расовые движения проходили из Западной Азии в Северную Африку по этому береговому пути, не затрагивая население Египта в сколько-нибудь значительной мере. С другой стороны, Верхний Египет – это узкая долина, окаймляемая холмами с обеих сторон. За этими холмами лежит плоскогорье, которое во время плювиального периода хорошо снабжалось водой, было покрыто травой и кишело животными. С юга в Египет был только один путь – вниз по Нилу, и во время династического периода египетские фараоны держали гарнизоны на южных границах для предотвращения иммиграции с этой стороны света.

Циклонный пояс дождей, ушедший в общем послеледниковом изменении климата из Сахары и аравийских пустынь на север, также переместился и западнее[155]. Поэтому климат, благоприятный для охотников и собирателей, сохранялся в Египте дольше, чем в Месопотамии. В то же время это движение могло быть в значительной степени связано с миграциями людей, пересекавших Северную Африку с востока на запад, таким образом оставаясь за пределами засушливой зоны. Последним из регионов Северной Африки подверглось засухе Марокко, и в некоторых частях этой страны все еще сохраняются кедровые леса и травяные плоскогорья.

Хорошо проработанная археологическая последовательность в Египте начинается с самого низкого палеолита и продолжается без перерыва до исторических времен. Однако во время плювиального периода и какое-то время после него болотистая долина с деревьями была не самой благоприятной охотничьей территорией, и собиратели палеолита и мезолита предпочитали открытые луга, только случайно посещая речные берега. По мере того как плоскогорье становилось все более засушливым, многие охотники, не ушедшие на запад, переселились в остававшуюся влажной долину, куда, должно быть, и уходила их добыча. Одна такая концентрация собирателей видна в себильской культуре Верхнего Египта[156]. Скелетный материал этой культуры, еще не описанный в публикациях, предвосхищает по физическому типу додинастический период, помещая изящный средиземноморский тип в донеолитические времена[157].

В другой части Верхнего Египта самыми древними из известных земледельцев, в то же самое время или чуть позже начавшими использовать благоприятную среду долины Нила, были так называемые тасийцы, названные по месту раскопок у Деир-Таса. В то время эта часть долины Нила была все еще болотистой, с большими деревьями, растущими по краям болот. Учитывая эти климатические условия, оценивается, что эта культура появилась примерно в 5000 или даже в 6000 г. до н.э.[158]

Хотя физический тип тасийцев еще не описан в полной мере, в предварительных заметках Брантона сообщается, что несколько найденных черепов являются большими, с толстыми стенками, сильным мышечным рельефом и крупными надбровными дугами. Форма черепа, преимущественно долихоцефальная, включает и брахицефалов[159]. Лица широкие, орбиты прямоугольные, нижняя челюсть глубокая, широкая и прямоугольная, с расширяющимися книзу углами нижней челюсти и выдающимся, двусторонним подбородком. По рисунку одного образца, опубликованного Брантоном, мы можем заключить, что они были ортогнатными, и в таком случае по меньшей мере мезоринными. Видимо, они принадлежат к чисто европеоидной категории, и мы можем решиться на предположение, что они представляют собой вернепалеолитический тип Афалу или раннего Натуфа, составляя связь между Алжиром и Палестиной. Однако они не внесли важного вклада в формирование египтян, ибо в последующие времена они исчезли как в культурном, так и в расовом смысле.

Другая ранненеолитическая цивилизация Египта, не оставившая ясных следов в династической культуре, – это цивилизация оазиса Фаюм и меримдийцев дельты, которые одновременно с тасийцами и следуя себильцам выращивали ячмень, пшеницу и лен вдоль берега озера Фаюм и эстуариев дельты. Они также разводили стада скота, и особенно свиней. Их технология заполняет пропасть между капсийским мезолитом и неолитом. Их украшенная насечками толстая и черная керамика напоминает древнюю керамику неолита Западной Европы и Анатолии.