Выбор оружия - Андрей Кивинов

– Он что, в разведке служил? Я смотрю, у него и часы с десантной символикой…

– Да нет, в глубокой молодости чужую тачку ухайдокал по пьянке. Что-то очень крутое и эксклюзивное. Кстати, о машинах: мы в больничку успели заскочить, вещами подстреленного поинтересовались. Зря вы его без сопровождения отпустили. У них «вольвуха» перед домом стоит, если б мы ключи не перехватили – вы бы завтра хрен ее нашли. Пошли, поковыряемся? Здесь, как я понял, интересного мало. Да и на обыск надо быстрее лететь, пока друзья и родственники ничего не заныкали.

– Сейчас пойдем. – Волгин открыл второй паспорт и долго – сказывалась усталость – переваривал прочитанное. – Ё…!!! Чугунский Максим Львович. Да это ж, бля, тот самый!

Оценив совпадение, вспомнил, когда и где он слышал сразу показавшийся знакомым адрес. Вот что значит регулярное недосыпание – в лучшие годы соображал куда быстрее.

Печально вздохнул:

– Какая жалость. Теперь материал по угон придется «отказать».

– Что, Чугунский у кого-то тачку дернул?

– Не, у него дернули. Он только убивал.

Появление бандитов Семен заметил сразу, как только их машина появилась во дворе. Сидел на кухне, прихлебывал кофе и смотрел в окно на то, как они приближаются к «фиату». Настроение, конечно, упало. Он надеялся, что новой встречи не произойдет – в прошлый раз, при расставании, ему показалось, что они прощаются.

– К нам гости, – сказал он Вере. – А платить нечем.

Девушка выглянула во двор. Промолчала, отчего сердце у Фролова сжалось еще больше. Что с ней обещали сделать, если не окажется денег?

Не говоря ни слова, он встал и пошел в комнату за оружием.

– Если позвонить в милицию, они все равно не успеют приехать, – сказала Вера ему вдогонку.

В пистолете был один патрон. Торопясь, Семен достал остальные и снарядил магазин, опустевшую картонную коробку бросил под диван. Теперь в его руке – девять смертей. Девять последних смертей. Хотя при нужде можно всегда прикупить на рынке.

Встретить гостей в коридоре? Пойти навстречу, наслаждаясь метаморфозой их лиц и собственной властью?А что потом?

«Мерседес» – фигня, но за случившееся в магазине – ДО конца жизни не отмолиться. Или, быть может, гибель этих уродов уравновесит нанесенный человечеству вред? Дверь в квартиру отворилась. Секундой раньше в комнату вошла Вера. Фролов спрятал пистолет за пояс брюк, на спине.

Вера ничего не сказала.

– Кислыми щами шмонит, – донеслось из коридора. – Люди, ау! Есть кто живой?

Фролов нашел силы удивиться: Вера отродясь не готовила первых блюд.

Как и прежде, старший из бандитов смотрелся шикарно. Костюм из черного материала с отливом, тонкая белоснежная рубашка, стильный галстук из мягкого шелка, завязанный широким неровным узлом. Прическа – волосок к волоску, о стрелочки брюк можно бриться. На его фоне Макс, хоть и пытался соблюдать внешний лоск, смотрелся как бутылка пива на подносе с шампанским.

– Ну-ка, молодой человек, освободите мне место…

Когда Артем достал пятьсот долларов, Фролов был ошарашен. Предположить, что он их у кого-то занял, Семен не мог, а значит, оставалось одно. Недаром компаньон всегда вызывал у него подозрения. Мало того, что в блуд втравил, так еще и «крысой» оказался!

Семен готов был садануть Казначею по роже. Из сказанного Вовой он уловил только про деньги, не удосужившись оценить тот факт, что бандитам известно о Валентине.

– Все тайное становится явным. Кажется, так говорят наши враги из МУРа?

Если у Вована и оставались какие-то сомнения, то сейчас они испарились. Он слабо верил в совпадения. Одно-два могут иметь место, но не такой же ком! Хотя его шеф Дракула, нажравшись, любил повторять, что на свет они все появились именно благодаря совпадению. «Сложилось бы не тогда, а через неделю, и сидел бы сейчас с нами за столом не ты, а твой братец», – вещал обычно он, поднимая пятый стакан, и смотрел на собутыльников одним прищуренным глазом.

Но шеф – шефом, а сам Вован придерживался иной точки зрения. В тему они вписались благодаря Брошке, и вот надо же, именно Севу Макс замочил, а тех, с кем надлежало разобраться, как раз в тот день понесло угонять его машину, чтобы впоследствии бросить возле дома Севы Брошкина, замкнув, таким образом, круговорот криминальных событий.

Требовалось досконально разобраться в ситуации – и для доклада Дракуле, и ради собственной безопасности. Что бы там продажный мент ни обещал, а рассчитывать на бездействие органов Вован не любил. Свою нищую зарплату они, как ни крути, отрабатывали сполна, так что всегда оставался шанс за свой счет улучшить милицейские показатели. В тюрьме, конечно, тоже люди живут, но Вова как-то не стремился познать бытие во всех его ипостасях.

– …меня интересует только правда. И сказать тебе ее придется, – Базиков ударил Казначея ногой сбросил на пол и заработал руками, сев жертвe на спину.

Он не сомневался, что выбьет правдивые показания. Способов много, кроме парней, есть и девчонка, так что разговор состоится… Разговор состоится, но его последствия Вована пугали. Оставлять своих свидетелей нельзя, надо «зачищать» всех, включая Перекатникова. Четыре трупа – довольно сильно и по нынешним меркам, и в понятиях беспредельного девяносто третьего года, когда семнадцатилетний Базиков только начинал бандитскую карьеру, спеша после тренировок в свою бригаду, а после работы отправляясь домой на трамвае.

Жизнь относилась к Вовану лояльно. Все, с кем он вертелся в те годы, кончили плохо. Погибли, исширялись, отхватили длинные срока или просто сгинули в далеких лагерях. Их лидер, стокилограммовый Толя по кличке Демократ, стал на зоне «петухом»… Базикова подняло на гребень волны и вынесло на сушу без потерь, что он приписывал исключительно собственной изворотливости и уму.

Убивать Вовану пока не доводилось. В юности просто везло, сейчас – отпала надобность, проблемы удавалось решать достаточно мирно. Для крайних ситуаций был у Дракулы «мокродел» из бывших, но и к его услугам обратиться не посчастливилось.

И сейчас не обратишься, не та ситуация. Надо решать самому.

Четыре трупа… Легко сказать и трудно сделать. Из служебного, зарегистрированного на охранную фирму, оружия стрелять не станешь, «левых» стволов не захватили. Душить-резать? Как-то грязновато, да и навыков нет. Надо вывозить из квартиры, есть один бункер, где пленников можно продержать нужное время, но четверых в багажник не уложишь…

Сплошные проблемы. В детстве не наигрался, вот и заработал их на старости лет. Кому сказать – оборжутся. Сволочь этот Макс, хотя и друг. Из всей троицы, кстати, он один теперь имеет «боевой» опыт. Приказать повторить? Вряд ли получится, он ведь Чугунский, а не Боло Енг.

Очной ставки с Валентином Казначей не выдержал, но озвученная им версия никакой критики не выдерживала. То есть, конечно, звучало все гладко, но Базиков учился бандитизму не по книжкам, так что в этой области если кто и мог его объехать на кривой кобыле, то всяко не Казначей.

Угадав с предположением о звонке Артема по «02», Вован слегка взбесился. Его стукач знал только про одно сообщение, но ведь Казначей обещал дополнить информацию. Может, успел позвонить вторично?

– …теперь я не уйду отсюда, пока не услышу всей правды.

Он встал перед сидящей на диване Верой. Девчонка понравилась с первого взгляда, было в ней что-то, выгодно отличавшее и от дешевых шлюх, и от дам полусвета, с которыми привык общаться Вован. Не говоря о жене – она была на пять лет старше, ни красотой, ни умом не блистала, но имела богатого отчима, что и обусловило выбор.

Вера понравилась с первого взгляда, а после того, как влепила пощечину, Вован твердо решил с ней позабавиться. До последнего момента оставался нерешенным вопрос, как именно это произойдет, будет иметь место принуждение, или она согласится добровольно. Сложившаяся ситуация позволяла совместить приятное с полезным, и Базиков потрепал девушку по голове:

– Раздевайся, милая.

– Как?

– Желательно, красиво… Быть первым Вован не хотел. Он давно заметил, что ему нравится, доставляет удовольствие «для разогрева» посмотреть на процедуру со стороны. Он и с женой записал несколько видеокассет, самые сладкие места из которых прокручивал перед тем, как приступить к исполнению долга. С долгом, в последнее время, обстояло неважно, но до обращения к врачам Вован еще не дошел, находя для себя всякие щадящие самолюбие отговорки, в том числе и услышанную по радио: «Долги отдают только трусы». Добровольцем вызвался Олег, и Базиков с легким сердцем уступил ему право первой ночи. Чугунского вперед пускать не стоило, ни в теперешнем подавленном состоянии, ни вообще. Дорвавшись до халявы, он обычно начинал лютовать, приводя девчонок в состояние полной негодности к дальнейшему употреблению. А за Олега Вован был спокоен, зная, что тот отработает эстетично.