Выбор оружия - Андрей Кивинов

– Сто лет тебя не слышала.

– Узнала? Ну вот, опять богатым не стану.

– По-моему, ты к этому и не стремишься. Договорившись о встрече, он зашел магазин. Телефон подал голос, когда Сергей платил за покупку. Отвечать не хотелось.

– Да.

– Ты где? – звонил Катышев.

– В нирване.

– Короче, вылазь из ванны и дуй сюда!

– Что еще у нас случилось?

– То, что мы годовую норму по мокрым осадкам перевыполнили. Три трупа, е…ть ту Люсю!

Отойдя от кассы, Волгин печально посмотрел на корзину с вином, фруктами и кучей рыбных закусок. Ладно, хоть будет чем ночью пообедать.

– Алло! Так получилось, что я не приеду. Мне надо остаться на работе. Пауза.

– Если ты хотел меня удивить, то это у тебя не получилось.

СКОЛЬКО ДАДУТ?

1

На месте происшествия бьшо многолюдно. Кроме тех, кого случившееся касалось непосредственно, собрался весь бомонд местных правоохранительных органов. Несколько человек были заняты работой – опрашивали свидетелей, искали следы или просто имитировали занятость, чтобы не подвернуться под горячую руку начальства. Начальник РУВД и прокурор района, несмотря на высокие должности боявшиеся вида трупов, сидели в машине. Руководство рангом пониже, прибывшее себя показать и на убийство посмотреть, тусовалось, разбившись на компании по интересам. Время от времени, когда потерявший бдительность подчиненный оказывался в опасной близости, боссы прерывали беседу и давали ценные указания.

Присутствие больших чинов редко помогает ходу расследования. Все первоначальные мероприятия проводят специалисты – эксперты, следователь, оперативник, которые сами знают, что им делать и не нуждаются в понуканиях. Чем выше звание начальника, тем менее ценный совет он может дать. Слишком много времени прошло с тех пор, как он сам кого-то задерживал и что-то раскрывал, слишком много сил отдано политике, имеющей мало общего с оперативно-розыскной деятельностью. Тем не менее регламент заставляет выезжать на серьезные преступления и если одни просто отдают дань традиции, то всегда отыщется кто-то, возжелающий ткнуться носом в труп с намерением разглядеть то, что проморгал эксперт. Затоптав при этом все следы преступника и оставив массу своих.

– Сколько их налетело! – Рядом с Волгиным нарисовался местный оперативник. – Громкое дело, большой общественный резонанс! Тьфу, блин, слов не хватает! Какой, к чертям, резонанс? Я понимаю, если б, не дай Бог, на ребенка напали или семью работяг вырезали; здесь же – обычная бандитская разборка. Радоваться надо, что они друг друга стреляют… Не слышал, вроде генерала ждут?

Генерала не дождались, но появились два опера из главка. Один был пьян, второй приехал на джипе.

– Здорово, Волгин! Да, распустил ты преступность. Смотри, без премии останешься!

– Я их и так два года не видел.

– Тут все глухо?

– Как в танке.

– Что случилось-то, расскажи толком.

– В квартире два трупа. Одного раненого забрала «скорая».

– Жить будет?

– Черт его знает, много крови потерял. Пулевое ранение в живот и травматическая ампутация полового члена.

– Как, совсем?

– Да нет, сантиметра полтора, говорят, осталось.

– Это не жизнь. Бр-р, даже представить больно! А что по обходу?

– Да ничего толкового пока. Соседка слышала выстрелы, но позвонила, только когда все убежали.

– Ладно, если этот не окочурится, то объяснит, в чем запутка. Его, надеюсь, не в «третью истребительную» отправили? – Опер главка имел в виду номер горбольницы, славящейся высокой степенью летальных исходов.

– Нет, в Военно-медицинскую.

– Там должны откачать. В отличие от первого второе медицинское учереждение имело обратную репутацию. Братва, которая зря денег не платит, предпочитала именно туда доставлять пострадавших в разборках и заказухах. А иногда везло и обычным людям.

Эксперт закончил колдовать с фотоаппаратом и спецпорошками, разрешил доступ в квартиру.

– Есть что путевое? – спросил у специалиста Волгин, пропуская вперед остальных.

– «Пальцев» – море, обувка кое-какая отпечаталась.

В квартире царил беспорядок, как решил Волгин – скорее вызванный поспешными сборами, нежели обыском. Относительно прибрано было ; лишь на кухне. Через коридор тянулась цепочка капель крови, начинавшаяся от большой лужи возле дивана в комнате. Возле кровавых следов, разбросанных по полу гильз и фрагментов обувных отпечатков эксперт расставил таблички с номерами от 1 до 23.

– Из «пээма» шмаляли…

Волгин подобрал одну гильзу:

– Ха! Та же маркировка, что и в магазине.

– И еще на десятке «мокрух». – Главковский опер, тот, что приехал поддатый, всмотрелся в цифры на донышке закопченного латунного цилиндра. – Если не ошибаюсь, армейская серия. Из «горячих точек» везут. Хотя, конечно, интересно.

Максим сидел на полу, привалившись спиной к дверному косяку. Получил одну пулю в лоб, точно над переносицей, и сполз по стене, так и не поняв, что случилось. Входное отверстие было маленьким и аккуратным, почти без крови, издалека похожим на ссадину. Пуля прошла через мозг, на выходе раздробила часть черепа – стена, на уровне человеческого роста, была испачкана бурыми потеками и костным крошевом, – пролетела весь коридор и, ударившись о металлическую входную дверь, развалилась на сердечник и оболочку. Видно, в момент смерти Макс моргал, – один его глаз так и остался открытым. Такое Волгин видел впервые.

Вован лежал у дальней стены, на правом боку, слегка согнув в коленях ноги. Одна штанина задралась, обнажив черный носок с золотой монограммой и неестественно белую щиколотку. Рубашка и пиджак на спине набухли от крови —две пули вошли в правое подреберье, третья – в левый висок.

– Сверху стреляли, когда он уже упал, – пояснил эксперт. – Контрольный выстрел.

На лице Вована застыл звериный оскал. До последней секунды он пытался достать пистолет,нo успел лишь сомкнуть пальцы на рукоятке и отстегнуть ремешок кобуры.

– У обоих – по шпалеру, – продолжал делиться наблюдениями эксперт. – И у того, который в больницу уехал – тоже. Никто воспользоваться не успел. Почему?

– Постеснялись.

– Похоже, не ожидали они на сопротивление нарваться. Кто-то говорил, что здесь девчонка прописана?

– Ага, Никита советская. Она всех и постреляла.

– Обратите внимание: под диваном упаковка презервативов лежала и пустая коробка из-под патронов. На презиках вроде остались чьи-то «пальцы». Я взял, чтобы исследовать в лабораторных условиях.

– Не боишься? Плохая примета-Содержимое карманов одежды убитых выложили на две газеты, расстеленные возле трупов. Волгин присел на корточки: документы, сотовые телефоны, электронная записная книжка. Может, где-то среди этого окажется ключ к разгадке случившегося?

Один из телефонов подал голос, пропиликав «Ламбаду». В наступившей тишине это прозвучало как реквием по погибшим браткам. Сергей ответил неразборчиво, но собеседника сие не удивило:

– Вов, ты?

– Угу.

– Вов, это не ты. Кто это, я не узнаю по голосу?

– Он не может сейчас говорить. Что передать?

Фоном для разговора служили женские визги, грохот музыки и звон посуды. Звонивший сказал веско:

– Его тут двадцать человек ждут. Слышь, братан, передай: если он через пять минут не будет в бане, то может считать себя покойником. Ха-ха-ха…

Острослов не назвался, но «трубка» определила входящий номер. Значит, доведется поразить абонента точностью его пророчества.

Положив телефон, Волгин взялся за паспорт. Ключ к разгадке… Красиво, конечно, звучит, но Сергей поймал себя на мысли, что ничего разгадывать не хочется. Разве что из чисто спортивного интереса. Опыт подсказывал, что потерпевшие получили как раз то, что заслужили. Стоит ли ради них напрягаться? Хотя, конечно, тот, кто спустил курок, может быть ничем не лучше убитых и посадить его в клетку – оказать услугу живым, ибо в следующий раз он может взять на прицел людей приличных.

Не оставляло и ощущение, что адрес этот недавно где-то мелькал. В связи с магазином? Точно нет. По поводу Брошкина? Вроде бы еще раньше. Раз в памяти не отложились подробности-значит, ничего интересного, можно вспомнить и позже.

– Базиков Владимир Романович, семьдесят шестого года рождения, – кто-то, глядя поверх плеча Волгина, зачитал паспортные данные, и Сергей поднял голову.

Над ним стояли два опера РУБОПа. Молодые, спокойные, похожие друг на друга и на подучетный элемент.

– Привет. Знакомые лица?

– Частично. Тот, который в больнице, – Литовченко Олег Владимирович, по кличке Самокат. Второго не знаем, а этот, – опер ткнул в раскрытый паспорт, – фигура известная, за вымогалово влетал неоднократно, только доказать не удалось. Работал на Дракулу, был кем-то вроде руководителя самостоятельной группы. По нашим понятиям – типа старшего опера. Диверсант у него погоняло.

– Он что, в разведке служил? Я смотрю, у него и часы с десантной символикой…