Скептические эссе - Бертран Рассел

С практической точки зрения один из самых интересных моментов книги сэра Артура Солтера – его анализ метода международного сотрудничества, который, как было обнаружено, лучше всего работает на практике. Не предусматривалось, чтобы каждая страна отдельно изучала каждый вопрос, а затем нанимала дипломатических представителей, чтобы обеспечить себе как можно лучшую позицию в переговорах с другими державами. Согласно принятому плану, по каждому вопросу был создан отдельный международный комитет экспертов, с тем чтобы конфликты происходили не между странами, а между отраслями сырья. Комиссия по пшенице спорила с комиссией по углю и так далее; но рекомендации каждой из них были результатом обсуждения экспертов от различных государств-союзников. По сути, это была система почти международного синдикализма, если не считать главенствующей позиции Верховного совета Антанты. Мораль здесь в том, что для успешного интернационализма необходимо организовывать отдельные функциональные департаменты на международном уровне, чтобы одному верховному международному органу не приходилось разбираться с требованиями конфликтующих чисто национальных органов.

Любому, кто прочтет книгу Солтера, сразу же станет очевидно, что международное правительство, существовавшее на базе государств-союзников во время войны, увеличило бы материальное, психологическое и нравственное благосостояние почти всего населения земного шара, если бы его можно было учредить повсеместно и в мирное время. Оно не повредило бы деловым людям; более того, им легко можно было бы пообещать в качестве бессрочной пенсии их среднюю прибыль за предыдущие три года. Оно искоренило бы безработицу, боязнь войны, нищету, недо- и перепроизводство. Доводы и методика изложены в книге мистера Ллойда. Однако, несмотря на эти очевидные и глобальные преимущества, перспектива чего-либо подобного если вообще возможна, то еще более далека, чем установление мирового революционного социализма. Проблема революционного социализма в том, что он вызывает слишком бурную оппозицию; проблема социализма государственного служащего в недостатке поддержки. Сопротивляться некой политической мере человека заставляет страх, что она нанесет ему вред; поддерживать – надежда (обычно подсознательная) на то, что урон потерпят враги. Поэтому политика, которая никому не вредит, поддержки не получает, а политика, которая завоевывает мощную поддержку, также находит и ярых противников.

Прямыми следствиями индустриализма стали невиданные ранее необходимость общемирового сотрудничества и возможность вредить друг другу обострением враждебности. Но единственное обращение, которое вызывает инстинктивный отклик в партийной политике, – это обращение к враждебным чувствам; люди, которые ощущают необходимость сотрудничества, бессильны. До тех пор, пока система образования, направленного по новым каналам, не взрастит целое поколение, а пресса не откажется от подстрекательства к ненависти, нашими нынешними методами можно будет внедрить лишь вредоносный политический курс. Но очевидных способов реорганизовать образование и прессу без изменения политической системы не существует. Путем обычных действий эту дилемму не разрешить – во всяком случае, еще очень долгое время. Как мне кажется, лучшее, на что можно надеяться, – это то, что мы (как можно больше из нас) станем политическими скептиками и будем строго воздерживаться от веры в различные привлекательные партийные программы, которые нам время от времени предлагаются. Многие весьма благоразумные люди, начиная с мистера Герберта Уэллса и далее, считали, что недавняя война положит конец всем войнам. Сейчас они уже избавились от этой иллюзии. Многие весьма благоразумные люди считают, что такой войной станет марксистская классовая война. Если она когда-нибудь разразится, то и их избавит от иллюзий – если кто-то из них выживет. Любой благонамеренный человек, верящий в мощное политическое движение, просто помогает продлить организованную распрю, которая разрушает нашу цивилизацию. Конечно, я не считаю это заявление непогрешимо верным: скептически относиться следует даже к самому скептицизму. Но если программа политической партии требует (как в случае большинства) нанести огромное количество вреда на пути к какому-то отдаленному благу, скептицизм очень пригодится, особенно учитывая сомнительность всех политических расчетов. Мы можем справедливо заподозрить, что с психоаналитической точки зрения именно вред, который необходимо причинить в процессе, делает программу по-настоящему привлекательной, а конечное благо имеет природу «рационализации».

Широкое распространение политического скептицизма возможно; в психологическом плане это означает сосредоточение нашей общей враждебности на политиках, а не странах или социальных классах. Так как враждебность имеет последствия лишь при содействии политиков, то враждебность, объектом которой становятся они, может приносить психологическое удовлетворение, но не будет вредить обществу. Я предлагаю такой вариант, поскольку он выполняет все условия «морального эквивалента войны», который искал Уильям Джеймс. Правда, в таком случае политика останется очевидным негодяям (иными словами, людям, которые нам с вами не нравятся), но это, пожалуй, и к лучшему. Я прочел в выпуске журнала «Фриман» от 26 сентября 1923 года историю, которой можно проиллюстрировать полезность политического негодяйства. Один англичанин, сдружившийся с советником императора Японии, спросил, почему китайские торговцы честны, а японские – нет. «Некоторое время назад, – ответил тот, – в китайской политике наступил период особенно вопиющей коррупции, и в судах воцарилась пародия на правосудие. Поэтому, чтобы спасти налаженную торговлю от полного хаоса и застоя, китайский купец был вынужден придерживаться самых строгих этических стандартов; с тех самых пор его слово считается столь же надежным, как письменное обязательство. Однако в Японии у торговцев никогда не возникало такой необходимости, поскольку наш юридический кодекс является, пожалуй, самым совершенным в мире. Поэтому, когда вы ведете дела с японцем, вам приходится рисковать». Эта история демонстрирует, что бесчестные политики порой приносят меньше вреда, чем честные.

Дать определение понятию «честный» политик – дело не совсем простое. Наиболее терпимое звучит так: человек, чья политическая деятельность не обоснована желанием увеличить собственный доход. В этом смысле мистер Ллойд Джордж – честный политик. На следующем этапе можно добавить: человек, чья политическая деятельность не обоснована ни желанием сохранить или упрочить свою власть, ни финансовыми мотивами. В этом смысле лорд Грей – честный политик. Последнее и самое строгое определение: человек, который в своей общественной деятельности не только беспристрастен, но и не опускается слишком сильно ниже того уровня добросовестности и честности, который считается приемлемым стандартом между знакомыми. В этом смысле покойный лорд Морли был честным политиком; по крайней мере, честным он был всегда, а политиком – до тех пор, пока честность не заставила его уйти из политики. Но даже политик, который честен в строжайшем смысле слова, способен принести немало вреда; в качестве примера можно привести Георга Третьего. Глупость и бессознательные предубеждения часто оказываются вредней продажности. Более того, в демократическом правительстве честный политик сможет удержаться только при условии, что он весьма глуп, как, например, покойный герцог Девонширский; поскольку лишь безнадежный глупец может искренне разделять предрассудки более чем половины населения. Таким образом, любой человек, способный и желающий быть полезным народу, неизбежно должен лицемерить, чтобы добиться успеха в политике; вот только необходимость лицемерия со временем погасит это желание.

Одним из очевидных средств симптоматического облегчения изъянов демократии в ее нынешней форме было бы поощрение гораздо большей публичности и инициативы со стороны государственных служащих. Они должны иметь право, а в некоторых случаях и обязанность составлять законопроекты от своего имени и делать достоянием общественности аргументы в их пользу. По вопросам финансов и труда уже проводятся международные конференции, но необходимо значительно расширить область применения этого метода и организовать международный секретариат для непрерывного рассмотрения мер, которые