Спускаясь к звездам - Оксана Велит

– Ну что там? Что он сказал? – спросил Келгани.

– Он говорит, это город, – пожал плечами Ольт.

– Видно, парнишка еще не отошел от нашего рейда. Всё ему город мерещится, – предположил Ферулан.

– В любом случае, – подытожил Кинбатаб, – нужно предупредить всех, чтобы оставались в шатрах, пока всё это не закончится, или ситуация не прояснится.

Келгани едва ли не впервые был полностью согласен с Кинбатабом, и они, не мешкая, отправились на поляну, где лагерь собрался к ужину.

Многие странники уже самостоятельно оценили ситуацию и ушли укреплять палатки. Другие получили указания от аж-сулов и последовали примеру первых.

В этот вечер в лагере было тихо – все занимались делом, поглубже вбивали колышки, на которых крепились шатры, и обкладывали подпорки камнями. Было слышно только как ветер шумит в кронах деревьев и швыряет горсти песка на холщевые бока серо-зеленых палаток.

Странники готовились к буре, но никто не ожидал, что всё будет происходить именно так. Небо в эту ночь было черным от свинцовых туч, и только иногда из этого бушующего над головами моря выныривал краешек красной, как закатное солнце, луны. Ветер всё усиливался.

Зали сидела в палатке, обхватив руками колени и раскачиваясь взад-вперед, как делала это в детстве, когда становилось страшно, и неоткуда было ждать спасения. Теперь ветер поднимал в воздух не только песок, но и мелкие камки. Они то и дело с глухим звуком ударялись о шатер и отскакивали в траву, где их снова подхватывал ветер и подымал в воздух.

Палатка трепетала на ветру, будто лист, готовый вот-вот сорваться с ветки. Крепления ходили ходуном, и Зали всё ждала, что подпорки вырвутся с корнем. Нес сидела рядом и завывала как раненый зверь, что еще больше портило картину. Внезапно она вскочила на ноги и в панике бросилась к выходу. Зали в последний момент успела схватить её за руку:

– Ты куда лезешь, дура?!

– Я не могу тут больше оставаться! – взвизгнула Нес.

– Сядь и сиди тихо, – Зали дернула Нес, и та от резкого рывка повалилась на задницу. – Здесь безопаснее.

– Безопаснее?! Зали, ты что, ослепла?

Нес указала повела рукой вокруг, охватив этим жестом и хлещущую, будто парус, ткань, и дрожащие подпорки.

– Ладно, если жизнь тебе не дорога, можешь идти, – внезапно успокоилась Зали. – Ты мне всё равно не нравишься. Лично я останусь здесь.

Эти доводы подействовали на Нес отрезвляюще. Она притихла и снова заняла место в углу палатки, накрывшись с головой спальником, будто он мог спасти её в случае опасности.

А потом они услышали крики. Совсем рядом кто-то завопил от ужаса. Потом был топот ног, кто-то отдавал команды рубленными резкими выкриками, кто-то сыпал ругательствами. Суета вокруг нарастала, вой ветра усиливался. Зали подползла к Нес и крепко сжала её холодную дрожащую руку.

– Не бойся, всё будет хорошо, – сказала она и сама попыталась поверить в эти слова.

– Да, всё будет хорошо, – робко отозвалась Нес.

Так они и сидели, прижавшись друг к другу и стараясь не вслушиваться в безумие, царившее вокруг. Никто из странников тогда не догадывался, что эта буря была эхом от падения обломков их флагмана на Землю.

К утру ветер почти утих. Зали, которая так и не сомкнула глаз этой ночью, выбралась из палатки. Она ожидала увидеть разрушения, но масштабы ущерба, нанесенного бурей, поразили её.

На месте многих палаток теперь была голая земля с рытвинами от колышков для крепления. Ветер разметал пожитки странников, и многие бродили вокруг, выискивая свои спальники и личные вещи. Кое-кто лежал на земле, постанывая, и над ними суетились врачи. Некоторые лежали молча, и по их неестественным позам и безжизненным глазам было видно, что они больше никогда не поднимутся, сколько бы докторов сейчас ни собралось вокруг.

Ошалев от увиденного, Зали поплелась на поляну для собраний в надежде узнать новости. Она старалась не смотреть по сторонам, но и так было понятно, что дела плохи. За одну ночь природа сделала с лагерем странников то, что не смогла бы сделать армия дикарей.

Ветер стих, но пыль все еще висела в воздухе, и небо из-за этого казалось мутным. Зали казалось, что она двигается в киселе и видит окружающее как сквозь полупрозрачную пленку. Единственное, что радовало, это прохлада, которую принесла буря.

Приблизившись к поляне, Зали увидела Кинбатаба, который стоял в центре и что-то вещал. По его горящим глазам и активной жестикуляции становилось понятно, что он уже хорошенько разогнался, и выступление перевалило за половину.

– Но мы не сдадимся под натиском природы, – услышала Зали, подойдя поближе. – Эта буря была нам лишь знаком, что хватит отсиживаться в ненадежном укрытии, пришла пора радикальных мер. Мы больше не падем жертвами капризов природы. На этом месте мы построим город!

– Это город, – отозвался эхом тихий голос справа от Зали.

Она повернула голову и увидела странника с киничийской маркировкой на бронекостюме. Этот парень выглядел странно даже для представителей своей касты. Его взгляд, казалось, был обращен вовнутрь, а на губах застыла рассеянная улыбка. Он вроде и был здесь, но одновременно находился где-то настолько далеко, что постичь это казалось невозможным.

– Город Солнца, – повторил он, продолжая улыбаться – Кинчен.

Часть 2

Глава 10

Сизые клочья табачного дыма поднимались под потолок и вылетали в окно. Ферулан затянулся в последний раз и затушил окурок о подошву сапога. Затем потянулся за стоявшей на столе бутылкой вина и разлил по бокалам.

– Не бережешь ты себя, – сказал Ольт.

– Я просто беру от жизни всё, что она мне предлагает, – пожал плечами Ферулан. – Иначе зачем вообще жить? Признаться, дикари знали толк в удовольствиях.

Сказав это, он поднял бокал и с наслаждением отпил из него. Ольт вздохнул:

– Ну да, знали. И смотри, к чему это их привело.

– Да ладно тебе, развел морализаторство. Лучше выпей со мной.

Ольт отхлебнул вина и почувствовал, как по телу начало разливаться тепло. Ферулан довольно улыбнулся и откинулся на спинку стула.

– А помнишь, как мы напились в первый раз? – спросил Ферулан, и в глазах его заплясали золотые искорки. – Я думал, Кинбакаб с нас три шкуры снимет.

– Честно говоря, – усмехнулся Ольт, – Я помню только самое начало, когда мы стали пробовать содержимое бутылок из ящика, и самый конец, когда Кинбакаб выстроил нас на поляне, как провинившихся школьников. Мне тогда было так плохо, что я почти не обращал внимания на все его грозные выкрики. Думал только о том, как бы добраться до постели.

– А вот и зря. Кинбакаб тогда был в ударе – я прямо заслушался. А ведь мы тогда были героями-первопроходцами – кто знает этих дикарей, вдруг в бутылках оказалась бы отрава? А мы не побоялись, всё попробовали. К тому же, после того штурма мы заслужили хотя бы небольшой праздник.

– Да уж, штурм был знатный, – согласился Ольт и прикрыл глаза, припоминая события той ночи, когда штурмовой отряд вышел на охоту в поисках оставшихся в городе землян. – И дикари оказались не так просты, как мы думали. Помнишь, как один из них, который стоял на входе в супермаркет, подкрался ко мне сзади?

– Еще бы мне не помнить! – воскликнул Ферулан. – Если бы я тогда не подоспел вовремя, ты бы сейчас тут со мной не сидел.

– Это точно, – согласился Ольт. – И я снова говорю тебе «спасибо». Ты спас мне жизнь.

– Да не стоит благодарности, – отмахнулся Ферулан. – Я ведь о себе заботился. В конце концов, если б ты тогда помер, мне было бы не с кем пить вино и трепаться по вечерам.

– Да, я тогда получил хороший урок. Мне приходилось сталкиваться с дикарями еще в пустыне, когда я шел к лагерю. Но только в ночь штурма я действительно понял, насколько серьезным врагом могут стать дикари. В экстремальных ситуациях они держатся не хуже нашего.

– Ну не скажи. Ты помнишь, как они кинулись врассыпную, когда мы убили десяток охранников? Помню, я кинулся за одним и догнал только в подвале. Он там сидел, прижавшись к стене, и плакал. Никто из наших не позволил бы себе такого. Дикари не воины, они стадные животные. Трусливые стадные животные.

– Может ты и прав, – согласился Ольт. – Но всё равно, так было раньше. Теперь-то они научились воевать. Странное дело, Магистрат принял решение об обнулении не в последнюю очередь из-за того, что дикари постоянно устраивали бессмысленные войны. А потом мы же их и вынудили затеять еще одну войну.

– Ты слишком много философствуешь, Ольт, – сказал Ферулан и подлил в бокалы вина. – Завел бы лучше себе женщину. Когда под боком есть женщина, это отбивает желание слишком много думать про абстрактные вещи.

– У каждого свой путь, – пожал плечами Ольт. – может быть, моя судьба как раз в том, чтобы превратиться в брюзжащего одинокого старика.

– За этими посиделками я сам чувствую, как начинаю стареть. Давай, что ли, пройдемся, пока мы тут окончательно не покрылись паутиной.