Спускаясь к звездам - Оксана Велит

И снова здания по бокам расступились как волны красного моря, пропуская вперед молчаливую процессию, и время превратилось в змею, кусающую себя за хвост, чтобы начаться снова. Но Тоин ошибся. Он слишком ослаб за ночь и не смог верно рассчитать расстояние и интенсивность энергетической волны. Вскоре за пару сотен метров впереди раздался звон разбитого стекла. Ферулан вскинул руку, давая странникам знак остановиться, и прислушался.

Вслед за первым звуком, разорвавшим предрассветную тишину, последовала приглушенная суета и обмен короткими репликами на незнакомом лающем языке. Ферулан активировал макуавитль и начал крадучись пробираться вперед.

Выглянув из-за угла, командир понял, что они нашли тех, кого хотели. Один дикарь стоял на улице у разбитой витрины и воровато оглядывался по сторонам, будто в любую минуту могут нагрянуть стражи порядка. Судя по звукам, внутри здания находилось еще несколько землян. Там, внутри снова что-то разбивалось и падало, хруст битого стекла служил звуковой картой перемещений мародеров.

Наконец, дикари вышли на улицу. Их было трое, и у каждого на плече висела объемная сумка, туго набитая чем-то тяжелым – это было видно по согнутым фигурам землян. В руках они держали уже знакомые странникам винтовки.

Улкаун высунулся из-за плеча Ферулана, чтобы получше разглядеть мародеров и неловко шаркнул подошвой по земле. Дикари на миг замерли, а после все вчетвером уставились туда, где стоял отряд странников.

Немая сцена длилась всего секунду, а после предрассветная темень осветилась яркими вспышками. Дикари и Ферулан открыли огонь одновременно. Синий луч, который ждал своего часа в дуле макуавитля, оказался быстрее, и один из дикарей удивленно взглянул вверх в абсурдной попытке разглядеть аккуратную дыру над переносицей. Но пуль было в четыре раза больше, и Ферулана отбросило назад как лист, подхваченный резким порывом ветра. Издав глухой вскрик, больше похожий на кашель, он упал на спину и повалил стоящего сзади Улкауна.

Ольт еще не успел ничего толком понять, а вокруг уже вовсю гремели выстрелы. Этот звук всегда служил для него особым сигналом – он означал, что пора прекратить жевать сопли, и настало время приниматься за работу. Он прицелился и сделал выстрел – один, второй, третий. Спустя еще несколько секунд тела дикарей валялись на земле как мешки с тряпьем, а в остывающем воздухе витал запах пороха.

Но странников, в первую очередь занимал сейчас Ферулан. Он лежал, как опрокинутый на спину неуклюжий жук, и не подавал признаков жизни. Ольт сказал, обращаясь к Улкауну, который, кряхтя, пытался выбраться из-под командира:

– Подожди, не двигай его.

Улкаун послушно замер, и Ольт присел рядом на корточки:

– Ферулан, ты в порядке?

Тот не отвечал. Ольт аккуратно снял с командира шлем – остекленевшие глаза Ферулана смотрели в никуда. У Ольта потемнело в глазах, к горлу подступила тошнота. Не потому, что они лишились командира, и даже не потому, что Ферулан был отличным парнем, которого хотелось видеть своим другом, а не телом, лежащим на мостовой. Всё это тоже пронеслось в голове у Ольта за какой-то миг, но главное было в другом: просто так не должно было произойти. Этого не должно было случиться. Мир начал играть против них не по правилам – вот что больше всего испугало Ольта.

Он сглотнул и поднес руку к жилке на шее Ферулана. Под пальцами ощутилась пульсация – совсем слабая по сравнению с тем, как гулко отдавался в ушах Ольта стук собственного сердца. Он разлепил пересохшие губы и спросил еще раз:

– Ферулан, ты жив?

– Ну, конечно, я жив, – ответил Ферулан, и от неожиданности Ольт чуть сам не рухнул рядом. – А вы хороши – встали как истуканы. Нет бы переполошиться, запричитать… С вами никакого веселья. – Он вздохнул, – Ладно, помогите мне встать.

– Ту уверен, что тебе можно двигаться? – спросил Ольт.

– Да что мне станется? Пару синяков, и всё. Правда, один из дикарей мне прямо в лоб попал, вот сюда, – он ткнул пальцем над левым глазом, – Если б не шлем…

Ольт подал Ферулану руку и помог ему подняться. Улкаун тоже встал и принялся отряхивать бронекостюм, ворча:

– Интересные у вас тут шуточки. Я, между прочим, из-за тебя всё себе отлежал. Думаешь, приятно лежать под такой громадиной?

– Это, знаешь ли, дело вкуса, – пожал плечами Ферулан.

– А в следующий раз гранатой в нас бросишь ряди смеху?

– Зато тебя можно использовать как оружие массового поражения. Запустить тебя в лагерь дикарей и подождать, пока они под твоим воздействием подохнут от скуки, – сказал Ферулан. – Ладно, идемте посмотрим, что за подарки нам приготовили дикари, пока не растерялось всё волшебство момента.

Держась за ушибленное бедро, в которое угодила пуля, Ферулан похромал туда, где среди осколков витрины лежали тела убитых.

В объемных сумках, которые дикари держали на плечах, когда вышли из магазина, обнаружилось то, что искали странники. Мародеры сгребли всё, что увидели на витринах: винтовки, гранаты, револьверы и даже охотничьи ножи. Один из таких ножей Ферулан взвесил в руке и присвистнул:

– Надо отдать должное дикарям. Кое-что они таки научились делать неплохо.

Он засунул нож за голенище сапога и выпрямился:

– Ну что, я думаю, следует пока спрятать всё это добро. Заберем, когда будем выбираться из города.

– А если кто-нибудь заберет его до нас? – насторожился Ольт.

– Это смотря как спрятать. Думаю, вон то здание отлично подойдет, – он указал на высокий дом рядом с магазином.

Они вошли в темный подъезд и поднялись по лестнице на второй этаж. Перед ними открылся длинный коридор с двумя рядами дверей по бокам. Некоторые двери были распахнуты, и перед ними стояли, застыв в последней муке, окаменевшие изваяния. Проходя мимо одной из таких статуй, Тоин случайно задел её плечом и почувствовал, как по телу его прокатилась жаркая волна. Он увидел, как этот мужчина, обезумев от страха, в отчаянной попытке спастись от смертоносного луча, кинулся прочь из квартиры. Выскочив на лестничную клетку, он увидел нескольких соседей – они выли и корчились, будто их тела сковал обширный подагрический приступ. И тогда мужчина закричал. И продолжал кричать, пока его самого не согнуло от боли.

– Тоин, ты там девчонку себе присматриваешь, что ли? – окликнул его Ферулан.

Тоин стряхнул с себя наваждение и увидел, что отряд ушел вперед. Командир подошел к одной из дверей и небрежно оттолкнул изваяние в виде молодой женщины, закрывающее проход. Статуя упала с глухим стуком, будто была сделана из дерева. Ферулан переступил через тело и шагнул внутрь квартиры:

– Думаю, это место нам подойдет.

Тоин нагнал своих. Подойдя к скрюченному лежащему телу, он перескочил через него, стараясь случайно не прикоснуться, что вызвало смех Ферулана:

– Испугался, малыш?

– Нет, просто…

– Да ладно тебе, все ж свои.

Ферулан прошелся по широкой гостиной, в окна которой начинали пробиваться несмелые розовые отблески рассвета:

– А тут неплохо. Совсем неплохо, – он поскреб пальцем картину, висящую на стене, будто хотел содрать с нее краску. – Мда, я бы такое дома не повесил. Да и запах тут какой-то странный. Ладно, бросайте сумки, сейчас найдем им место. Кроме того, я думаю, нам следует остаться тут до вечера – вдруг дикари вздумают днем расхаживать по улицам. К тому же, нам не помешает отдых. А потом продолжим поиски.

– У нас не осталось еды, – мрачно заметил Улкаун. – Я бы чего-нибудь перекусил.

– Не хныч, – сказал Ферулан. – Во время осмийской войны наш отряд, бывало, по несколько суток держался без еды и отдыха. Считай, мы тут на воскресной прогулке.

– Твой рассказ не слишком утоляет голод, – проворчал Улкаун, пристраивая сумку с оружием в угол комнаты за кресло.

– Ну пройдитесь по квартире. Не может же быть такого, чтобы дикари совсем ничем не питались. Значит здесь что-то должно быть.

Улкаун последовал совету командира и принялся шарить по комнатам. Ольт решил составить ему в этом компанию, ведь на правах нашедшего еду он мог урвать себе кусок побольше.

Быт землян чем-то напоминал Ольту его собственное жилье. Конечно, материалы, из которых была изготовлена мебель, отличались от привычных, да и домашняя техника выглядела забавно примитивной, но в целом всё было похоже – кровати, столы, стеллажи… Только в доме Ольта на стеллажах было принято хранить чип-карты с голограммами и сувениры, привезенные с других планет, а здесь всё место занимали бумажные тома. Ольт взял с полки один из них и открыл наугад – на пожелтевшей бумаге были разбросаны значки незнакомого алфавита, и даже отдаленно нельзя было понять, может ли этот текст представлять какой-нибудь интерес для странников.

Ольт повертел в руках том и уже собирался поставить на место, как из него вывалилось несколько небольших прямоугольных бумажек, когда-то заложенных хозяевами между страницами. Ольт поднял одну из них и поднес к лицу. Посреди алого прямоугольника был изображен профиль какого-то дикаря, вокруг пестрели всё те же непонятные значки. Он смял бумажку и выбросил её через плечо, вздохнув: