Спускаясь к звездам - Оксана Велит

– К чему ты клонишь?

– К тому, что всё меняется. Я уже говорил тебе об этом. Мы пока держимся на старых законах, но долго ли так будет продолжаться? В этой плотине уже появились первые трещины, и вот-вот хлынет вода. Образуется новая система, и в ней ты сможешь занять любое место, какое только захочешь. Поэтому я и говорю, если ты чувствуешь, что созрела для изменений, то самое время начать что-то менять.

– И что же мне делать? – спросила Зали.

– А это ты уже сама думай. Я могу только рассказать тебе, как мне видится ситуация, но решение будешь принимать ты. Например, мне кажется, что лучше всего сейчас заняться изучением языков землян. Не всех, конечно, но двух-трех самых распространенных.

Зали взглянула на Тейта с недоумением. Учить язык этих примитивных существ? Опускаться до их уровня? Она ожидала услышать что угодно, но только не это. Увидев замешательство Зали, Тейт сказал:

– Да-да, крошка-Зали, ты не ослышалась. Сейчас это может показаться странным, но пройдет какое-то время, и все поймут – без знания их языков мы далеко не продвинемся. Пока что нам удается справляться с простой земной техникой, но если мы захотим создать на её базе что-то новое, нам необходимо будет изучить документацию. А это невозможно без знания языков дикарей. И потом, скоро начнется большая война. Аж-сулы не допустят, чтобы странники отступили от своей миссии – раз уж мы застряли на этой планете, она должна стать нашей. Скоро начнется большая война, и в ход пойдут все средства. А с пленниками ведь тоже должен будет кто-то общаться.

– С пленниками? – не поверила своим ушам Зали. – Ты думаешь, странники пойдут на контакт с дикарями?

– Все средства, Зали. Я ведь говорю, все средства пойдут в ход. Перехватывание ифнормации, допросы, пытки.

– Хорошо, я тебя поняла. Допустим, я согласна. Но ведь контакты с другими расами – это дело киничийцев. У них больше возможностей, больше таланта к подобным вещам.

– Да, но на твоей стороне время. Когда они только осознают необходимость контакта, ты уже будешь докой в этой области. Я об этом позабочусь. Обучение можем начать, как только ты будешь готова, – Тейт говорил почти шепотом, жарко дыша на ухо Зали, и от этого со стороны они походили на влюбленную парочку.

Зали отстранилась и серьезно взглянула на дядюшку Тейта. У того в глазах плясали озорные искорки.

– Ты ведь ждал этого разговора, так? – спросила Зали.

– Да, с самого начала. Как только увидел тебя.

– И ты уже успел выучить язык дикарей?

– Я времени зря не терял. Конечно, я пока не могу сказать, что свободно владею каким-то из услышанных языков, но кое-что понимаю.

– Ты говорил с аж-сулами о том, о чем только что говорил со мной?

– Нет, – покачал головой Тейт. – Они к такому разговору не готовы. Келгани грезит войной и не интересуется ничем, кроме предстоящих боев. Уочиту всё равно, что происходит вокруг, если только это не касается еды или мягкости его постели. Кинбатаб настолько погряз в своих сверхидеях и собственном величии, что заикнись я сейчас о возможности описанного мной развития событий, он и меня прикажет заклеймить как предателя.

– Ладно, это я поняла, – перебила его Зали. – Но почему ты хочешь учить меня? Почему бы тебе самому не стать тем, кто первый выйдет на контакт с дикарями, когда возникнет такая необходимость?

– На то есть несколько причин, крошка-Зали, – сказал Тейт. – Я хоть и не обещал твоим родителям, что позабочусь о тебе, но думаю, если бы они знали, в какой ситуации мы окажемся, то потребовали бы от меня это обещание. Кроме того, ты ведь знаешь, я не люблю привлекать внимание. Моя работа всегда была в тени, и мне это нравится.

– Иными словами, ты, как обычно, не хочешь брать на себя ответственность? – в эти слова Зали не вкладывала упрека, она не раз слышала от родителей подобные фразы в адрес дядюшки Тейта, и это было в порядке вещей.

– Ты говоришь прямо как твоя мать, – усмехнулся Тейт. – Ты вообще очень похожа на неё в молодости.

Сказав это, он на миг будто выпал из реальности. В его глазах, смотрящих даже не на Зали, а куда-то сквозь нее, появилась тихая, но пронзительная нежность. Затем он моргнул и снова превратился в дядюшку Тейта – мудрого, ироничного и холодного. Он сказал:

– Я ни к чему не принуждаю тебя. Ты пришла ко мне за советом, но я не даю советов. Я могу дать только выбор. Теперь он у тебя есть. И как ты им распорядишься, дело твоё.

– Мне нужно немного подумать, – сказала Зали.

– Конечно, обдумай всё как следует. Но слишком не затягивай, время – единственный ресурс, который не восстанавливается.

Зали поблагодарила дядюшку Тейта и побрела в сторону своего шатра. С каждым шагом она чувствовала, как на нее наваливается груз будущего – дни, проведенные за бессмысленными и тяжелыми занятиями, переход на низшую ступень общества, одно и то же день за днем. Она повернула назад и догнала Тейта:

– Я согласна.

– Хорошо, – улыбнулся Тейт. – Увидимся за ужином.

И ушел, оставив Зали среди шатров с новыми размышлениями, с новыми страхами и надеждами.

Но ужин на этот раз пришлось отложить. Ближе к ночи в лагерь вернулся разведотряд, груженный оружием и консервами. Аж-сулы собрали на командном пункте экстренное совещание.

Ферулан разложил на столе карту, испещренную пометками и указал, где находятся оружейные магазины, где склады продовольствия, и где можно достать средства передвижения. В завершение доклада он указал на точку в центре карты:

– А здесь засели дикари. Тоин утверждает, что их всего несколько десятков. Часовые стоят по углам крыши и внутри здания у входа. Вряд ли они сунуться оттуда, пока они слишком напуганы. Но кто знает, что будет дальше. Думаю, медлить нельзя.

– Завтра же утром, – сказал Келгани, – Я распоряжусь отправить туда штурмовиков. Думаю, человек пятьдесят хватит, чтобы уж наверняка.

– Пятьдесят? – спросил Кинбатаб таким тоном, будто принимал участие в детском споре и снисходительно делал вид, что воспринимает спорщиков всерьез. – Пятьдесят наших солдат, чтобы разбить какую-то жалкую кучку дикарей с рогатками?

– Не с рогатками, а с боевым оружием, – уточнил Ферулан, будто и не заметил, каким тоном с ним разговаривали.

– Пусть даже так, – не унимался Кинбатаб. – Пусть они хоть пулеметами увешаются, а в задницу засунут по гранате. Но это все равно дикари. Пятьдесят бойцов – это слишком много. Лучше бы они остались в лагере.

– Боишься остаться без охраны? А скажи-ка мне, чего ты боишься больше – нападения дикарей на лагерь, или что свои же взбунтуются, а у тебя не будет хватать солдат, чтобы подавить сопротивление?

– Ты такой шутник, Келгани. Тебе бы толпу развлекать, – без тени улыбки сказал Кинбатаб. – Если хочешь, чтобы было пятьдесят, пусть будет пятьдесят. Только знай, что я с этим не согласен.

– Я попробую это пережить, – сказал Келгани. – Значит решено. Завтра штурмовики отправляются в путь. Нужно, чтобы с ними отправился кто-нибудь из вас и помог сориентироваться на месте.

Ферулан поднял взгляд от карты и сказал:

– Дайте мне сытный ужин и мягкую койку, чтобы я мог выспаться как следует, и завтра я буду готов отправиться в путь.

– Я тоже поеду, – сказал Ольт.

Он все еще не был готов встретиться с Ное с глазу на глаз и хотел использовать любую возможность оттянуть эту встречу, несмотря даже на то, что смертельно устал после поездки.

Когда совещание закончилось, и странники вышли из палатки, каждый почувствовал на коже дуновение непривычно прохладного ветра. Но эта прохлада не принесла облегчения, было в ней что-то неприятное. Еще один резкий порыв ветра заставил Ольта зажмуриться и прикрыть лицо тыльной стороной ладони. Он понял, что было не так – в воздухе кружилась пыль, и мелкие песчинки хлестали по рукам и ногам, будто сотни иголочек впивались в кожу.

– Намечается буря, что ли? – спросил Ферулан.

– Похоже на то, – ответил Келгани. – Лучше бы нам переждать её в шатрах, сделать какие-то укрепления…

– Давайте попробуем узнать у Ралтауна, – предложил Ольт. – Если нам грозит серьезная опасность, он должен знать об этом.

Он приблизился к молодому киничу, который так и не проронил ни слова за всю поездку и всё так же походил на пустоту, напялившую костюм странника.

– Эй, Ралтаун, – потряс его за плечи Ольт. – Хватит витать в облаках, нам нужна твоя помощь.

– Что?

Ралтаун моргнул и тряхнул головой, будто только что очнулся от яркого сна.

– Ты чувствуешь ветер? Это буря? – спросил Ольт, стараясь не терять контакта глаз.

– Это город, – едва слышно сказал Ралтаун, и его лицо озарилось нездешней блаженной улыбкой.

После этого он снова впал в прострацию, и как Ольт не тряс его за плечи, больше не вернулся.

– Ну что там? Что он сказал? – спросил Келгани.

– Он говорит, это город, – пожал плечами Ольт.

– Видно, парнишка еще не отошел от нашего рейда. Всё ему город мерещится, – предположил Ферулан.