Тактик 8 - Тимофей Кулабухов

— Фомир, сможешь переключиться на ворота?

В целом ситуация была аховой, мы подвергались внешней атаке и формально осаждали крепость, то есть атаковали сами. Мы буквально между молотом и наковальней.

Передышка, которую нам даровала вражеская конница, была временной и этим временем я намеревался воспользоваться.

Угроза с востока миновала. Но мы потеряли драгоценное время. И теперь нужно было навёрстывать упущенное.

Мой взгляд снова обратился к Жёлтому замку. Защитники на стенах, ошеломлённые нашим внезапным и яростным ответом, на время прекратили обстрел.

Маги, едва переведя дух, снова взялись за дело. На этот раз им никто не мешал. Концентрированный шар огня, усиленный энергией десятков магов, ударил в массивные ворота замка. Дерево, окованное железом, зажглось десятком защитных рун.

Маги собрались и ударили ещё раз.

Несколько рун засветились нестерпимо и рванули, оставляя в металле оплавленные дыры.

«Хайцгруг! Приготовить полк к атаке».

Несмотря на обстрел, полк построился на какой-то там площади, заслонился щитами, но стоял под огнём противника.

Если магам не удастся продавить оборону, Первый полк дорого заплатит за эту неудачу.

Маги ударили в третий раз.

Измученные, с исчерпанными ресурсами и запасами маны, после суток марша, после поддержки Тайфуна, после огромной нагрузки до этого, они снова ударили.

И в этот раз ворота не выдержали.

Сухое, покрытое лаком и изъеденное жучком дерево, покрытое письменами и рунами, толстое и, вероятно, древнее, не выдержало. Ворота развалились со звуком рвущейся струны, ломались, как картон о сталь, частично развалилась и стена у ворот.

Я повернулся к орку. В его глазах полыхал огонь. Он ждал этого момента. Это был его личный реванш за ранение, полученное в одной из прошлых битв.

— Твой выход.

— За мной! В атаку! За Штатгаль! — рёв Хайцгруга был подобен грому.

Первый полк, элита моей армии, ринулся на штурм. Орки, тролли, люди — все смешались в едином, неудержимом потоке. Они ворвались в пролом, оставшийся от ворот.

Однако защитники замка не собирались сдаваться так просто. За воротами их ждала баррикада: наспех сваленные ящики, бочки, обломки мебели. Из-за этого укрытия в наших солдат полетели арбалетные болты и копья.

Но Хайцгруг был не просто берсерком. Он уже был офицером, вполне вменяемым орком, которого я часами гонял по лекциям и подверг тяжелейшему экзамену. Единственной целью которого было заставить его отказаться от идеи, что в драке всё решает сила и натиск и перейти к изощрённому использованию разума.

Оказавшись внутри и узрев перегородившую двор баррикаду, за которую отступили защитники, тем временем готовившиеся осыпать атакующий полк стрелами, болтами и магией, орк действовал так, как положено офицеру. Он оценивал, думал, принимал решение и командовал с уверенностью гения, рисующего шедевр.

— На стены! — скомандовал он, и его полк, вместо того, чтобы штурмовать баррикаду в лоб, разделился на два потока.

Используя лестницы, солдаты, как муравьи, полезли на стены. Защитники, не ожидавшие такого манёвра, растерялись. Они не могли одновременно удерживать баррикаду и защищать стены.

«Фомир! — мой приказ через Рой достиг магов. — Стена цитадели! Левее ворот».

Маги, повинуясь команде, ударили по стене главной башни замка. Камни, не выдержав магического удара, посыпались вниз, образуя осыпь.

Первый полк, уже захвативший стены, обошёл баррикаду и по этой осыпи, как по мосту, ворвался во внутренний двор цитадели.

«Хайцгруг, дави их гусеницами!».

«Командор⁈».

«Просто уничтожь там любое сопротивление! Основное внимание Феллату! Сдающихся не убивайте».

Тем временем буря, созданная Тайфуном, была настолько сильной, что мои собственные солдаты уже не могли сдвинуться с мест и поучаствовать в атаке. Мы сами оказались заложниками своего оружия.

Тайфун стоял и раскачивался как безумный. Большая часть магов без сил опустилась на колени. Они словили (и большинство — впервые) магическое истощение, преодоление которого потребует нескольких суток. То есть, сейчас они выдавали магию настолько эмоционально и азартно, что выбыли из войны на несколько дней, как если бы солдат получил лёгкое ранение, приводящее к полной небоеспособности.

И хотя это зрелище пугало, в глубине души я ликовал.

А, Всеотец! Мои солдаты, пусть даже в боевых мантиях, готовы выдать всё, что есть и рисковать собственной жизнью ради товарищей, в данном случае, Тайфуна и огневиков, которые выбивали ворота.

Ведьмы отпаивали магов и в том не было ни капли лицемерия. Они были в центре бури, буквально созданной Тайфуном и ситуационной, из-за того, что враги были в крепости и снаружи.

Штатгаль был на пределе сил. Но Штатгаль стоял. И маги, даже падая без сил, показывали неожиданное для магов мужество. Они выдавали всё, подпирая пехоту. И пехота их не подвела.

Вражеская конница, потеряв несколько десятков всадников убитыми и пленными, попыталась напасть снова и упёрлась в те самые щиты.

Оборона, построенная на узости улиц, на щитах пехоты, на мастерстве и уверенности в себе моих бойцов, выдержала первоначальный удар, когда стали отвечать пыльные и злые эльфы и гоблины с крыш.

Крыши стали источником смерти, разящими сверху, без рыцарской чести расстреливая конницу сверху,

— Словил, пустынник! — рычал тщедушный гоблин, тогда как эльф, придерживал коллегу за шкирку, как дерущегося кота.

Наши стрелки перестроились, переместились по крышам и стали бить сверху.

В этот раз никакого психологического эффекта от ветра. Стрелки били по конникам, били на поражение. Нет никаких предупредительных выстрелов.

Пока щитовики, матерясь, держали натиск, стрелки с крыш обрывали одну за одной жизни нападавших.

Работа.

Не крики, не истерика, не надрыв, не трагизм. Стрелки, оказавшись в чудовищном тактическом преимуществе, когда конница не может достать их даже в глубокой теории, отрывалась на роде войск, который считался в эту эпоху «козырной картой» сражения.

А ведь я давно не говорил, нет никакой вундервафли. Есть только принцип «камень-ножницы-бумага».

Конница дрогнула повторно. Главное, они не смогли ударить в тыл Первому полку. Сражение разделилось на сотни эпизодов, трагических, мужественных, а иной раз и ироничных.

И потеряв сотни конников, зажатые в узкие тиски улочек, не сумев выкурить оттуда нас, подвергаясь изматывающему воздействию бури, кочевники отступили.

Буря начала стихать. Тайфун, сделав своё дело, опустил руки. Он тяжело дышал, его массивная грудь вздымалась, как кузнечные мехи. Он покачнулся, и только реакция его сослуживцев-троллей не дала ему упасть оземь.

Хайцгруг тем временем не знал о всём этом трындеце, который происходил у него в тылу. Как уверенный в себе орк, он давил. Первый полк вырубал, как кровавую просеку, путь по стенам.

Орк был везде, он прыгал как зайчик, рубил и матерился как прораб на стройке перед посещением приёмной комиссии.

Первый полк, уже захвативший стены, подло и без затей обошёл баррикаду и проигнорировав