Тактик 8 - Тимофей Кулабухов

— Чего ты хочешь, как там тебя… Штатгаль? — спросил он без обиняков.

Его голос был ровным, деловым. Он уже не был пленным герцогом, он был игроком, который начал новую партию. Ему сдали плохие карты, но этот профессионал всё ещё пытается выиграть.

— Мне не нужна вассальная клятва, — медленно проговорил я.

Он кивнул.

Этот пункт был принят нами обоими, но ничего не значил в глобальной договорённости.

— Я хочу безопасности для своей армии, — продолжил я. — Я иду дальше на запад. Мне не нужны твои земли, мне не нужна твоя казна. Мне нужен парализованный и безопасный тыл. Я хочу быть уверен, что, когда я пойду дальше, мне в спину не полетят стрелы твоих кочевников и я не наткнусь на очередную магическую дрянь на дороге.

— И взамен ты предлагаешь жизнь моего зятя, — после некоторой паузы спросил он.

— Не только. Я предлагаю тебе мир. Условный мир, — уточнил я. — Барон Бэллни и пленные конники после лечения вернутся по домам. Живыми и здоровыми. Мои войска не тронут ни одного мирного жителя в Фелзене и других твоих городах. Я не буду преследовать твои уцелевшие отряды. Более того, я заплачу за припасы, которые выкуплю у местных.

Феллат удивлённо вскинул брови. Последний пункт, похоже, стал для него полной неожиданностью.

— Ты… заплатишь?

— Я не грабитель, герцог. Я — командир. Поверь мне, у меня достаточно финансов.

— Что, король Назир так щедр? — сощурился он.

— Три раза «ха»! — воскликнул я.

И тут он улыбнулся. Чёрт возьми, старый пустынный лис улыбнулся.

Глава 13

Не предначертанный путь

— Прости, герцог, — ответил я. — Но, хотя мы с тобой верно поняли намёк, и напыщенный король не является источником моего благополучия, источник своего финансирования я раскрыть не могу.

— Это значит, — задумчиво произнёс он, — Что за твоей спиной могут стоять силы посерьёзнее, чем маэнский король. Значит, мне правильно говорили, что эта война хитрое сплетение интересов и игр разных политических сил.

Я не стал мешать ему самому додумать объяснение.

— Ну, раза так, то ты понимаешь, что говорить об этом я не могу и не хочу.

Феллат кивнул и я продолжил:

— Я хочу, чтобы ты лично, герцог, а также твои пустынные кланы дали устную и негласную клятву не препятствовать движению моей армии. Вы объявляете фактический нейтралитет в этой войне до её окончания. Публичное провозглашение такого было бы изменой Вейнару и Бруосаксу. Мне это не нужно. Просто негласное неиспользование оружия. Никаких ловушек, никакой партизанщины, никаких союзов с моими врагами. Полный, абсолютный нейтралитет.

Он долго молчал, постукивая пальцами по столу.

Я видел, как он взвешивает все «за» и «против». С одной стороны — унижение, признание поражения. С другой — сохранение семьи, клана, армии и даже возможность подзаработать. А с третьей… Я позволял сделать это всё негласно, неофициально, что позволяло ему и его подданным сохранить лицо.

Моральный компромисс.

Для прагматика, которым он, без сомнения, был, выбор был очевиден.

— Почему я должен тебе верить? — спросил он. — Где гарантия, что ты не убьёшь Бэллни, как только выйдешь из моих земель?

— Здравый смысл, вот моя гарантия. Ну и моя репутация, — спокойно ответил я. — Мне и так ничего не мешает убить и тебя, и Бэллни, и последнего орка в твоём поселении. И что я получу взамен? Бесплодные земли, где выжившие станут на путь мщения. У тебя много родственников и они станут мне мстить. На кой они мне? Что ты сделал мне такого, чтобы я тебе вредил? Ты просто военный враг, противник, не более того.

— А что, — осторожно спросил он, — этого недостаточно?

— Нет, недостаточно, герцог, — сощурился я. — Я воевал против орков и сейчас в моей армии полно орков. Даже мои телохранители, как ты мог заметить — орки. Я воевал против гномов, а потом… А потом я вытянул войну гномам. Меня нанял Назир, но он же отправил меня на смерть… Не буду рассказывать. Смысл в том, что я веду свою игру, личную игру, личную для меня и моих ребят. Нет тут места личной ненависти.

— Что, совсем нет врагов?

— Как говорил один мудрец, Рик Янси: «Враг — это тот, кто в тебя стреляет».

— Ну… Я в тебя стрелял, герцог Рос.

— А я в тебя, герцог Феллат. И вот я выиграл и сейчас у нас хороший шанс закрыть эту игру, дальше не стрелять. У меня своя мотивация в войне. Я дал шанс оркам, гоблинам, изгоям всех мастей. Я держу своё слово. Спроси у старейшины Жбыча. Я обещал ему, что город не пострадает, и я сдержал слово, хотя твои маги и конница дали мне полное право сровнять его с землёй. Мое слово твёрже камня этого замка.

— Гордость? — в его глазах я увидел понимание.

— Да. Чёрт возьми, это гордость. Это не значит, что, если мне не прижмёт хвост, я не приду за каждым, кто получил моё слово, не спрошу с него, не сотру твой город и твой род с лица земли. А может и не сотру. Сейчас я победил, рассчитываю побеждать каждый раз. И на пути к моим целям мне надо спокойно пройти по твоей долбаной пустыне. Без всяких магов я знаю, что по какой-то причине она слушает тебя. И даже если тебя заковать в цепи, ты способен на многое. Поэтому — сделка. Я оставляю тебе жизнь, ты оставляешь жизнь мне. Хорошая, сделка, я считаю.

Он поверил. Не моему благородству, в него такие, как он, не верили. Он поверил взаимной угрозе.

— Я согласен, — сказал он, и это прозвучало как выдох. — Негласный нейтралитет. До конца войны. Ты отпускаешь этого оболтуса, меня держись в кандалах. Не трогаешь моих и двигай на свой запад, восток, хоть на небеса.

Сделка была заключена. Хрупкое, основанное на чистом прагматизме и взаимных угрозах, но все же перемирие. Я обезопасил свой тыл.

Мы пожали друг другу руки, и чтобы он понял, насколько я не шучу, он поучаствовал в инспекции его собственного замка, чтобы убедиться, что женщин его рода и служанок не насилуют по углам, что его вассалы не лежал обескровленной кучей.

Да, по традиции я выгребал арсенал, однако на этой традиции кончались. Сразу после битвы мы лечили и выпускали часть пленных и думали над восстановление ворот Жёлтого замка.

…

Несмотря на крупный тактический успех, на душе у меня скребли кошки. Пока я заключал сделки и двигал по карте фигурки полков, мой самый уникальный боец