Рулетка господина Орловского - Владимир Черкасов-Георгиевский

Костя оглянулся и спросил:

— Кто желает со мной по совести сыграть?

Вызвался другой «припевала-музыкант» Антип. Костя ему предложил условие, что ежели сам проиграет, то Антип на выигранное угощает всю публику, а если выиграет, Антип полезет под бильярд. И Антип выиграл несколько раз кряду, из-за чего на деньги Громобоя-Громкого артельно выпили все вокруг стола, в том числе и военный.

Потом уставший Костя сел в услужливо поданное кресло рядом с военным и попросил Сему-«пол-ковника» подать им на пару хорошего вина, от чего сочувствующий ему «стрюк»-военный не отказался. При распитии Громовой рассказывал тому неприятные с ним истории. Про то, как в Ростове его тоже маркер обыграл, про то, что почему-то постоянно попадает на игроков со «смертельной левой»…

Подвыпивший военный совсем уже неосторожно заметил:

— А я, как и большинство, правша.

— Так давайте же сыграем просто так, для знакомства! — воскликнул Громовой. — Если вам будет угодно, то на хороший ужин.

Военный согласился. Костя проиграл ему несколько партий, горячась, что не везет ему и с правшой. Предложил в сердцах военному сразиться на деньги, тот согласился.

После этого Затескин до глубокого вечера наблюдал классику «тумана». Сначала Костя по-прежнему проигрывал, потом вдруг начал выигрывать, резко повышая ставки.

Раздосадованный военный кричал крутящемуся рядом с ним Антипу-«музыканту»:

— Каким же манером он у меня выигрывает, когда я играю лучше его?

Подскочивший к ним «барабанщик» Двухрядкин вместе с Антипом стали втолковывать, будто все дело в том, что военный «подставляет товарищу Громкому желтый шар», иначе б выигрывал. Военный попробовал «не подставлять», но в результате к полуночи оказался обыгранным на имеющиеся масличные. Под занавес он потряс присутствующих тем, что когда купюры у него все вышли, расплатился с истинно офицерским шиком царскими золотыми червонцами.

Самое интересное для Затескина начало ось. когда над обчищенным «стрюком» неожиданно взял покровительство Степа Кука, являвшийся в продолжении спектакля «туманщиков» внимательным зрителем.

Он накинул поддевку, поправил картуз, обнял военного за плечи, проговорив:

— Пойдем, дружок, выпьем на мои в трактире. Я тебе всю масть разложу.

Удрученный военный поплелся с ним, Сила По-ликарпович — им вслед. В трактирном зале он сел к соседнему столу за их спинами и слышал весь последующий разговор.

Заказав водки и закусить, Кука продолжил про местную бильярдную «масть»:

— Обыграли тебя с «туманом», друг. Противник твой киксов^.! Он и не товарищ Громкий никакой, а Костька по кликухе Громовой, мастер игры.

Военный покраснел от негодования.

— Что вы такое говорите! Его разные люди Громким называли.

— Одна шайка! То все «припевалы», артельные по «туману» людишки были. Не веришь? Митроха! — позвал Кука официанта.

Тот подскочил, Степа распорядился:

— Кликни-ка мне Антипа-«музыканта» и Двух-рядкина-«барабанщика». И скажи, что питерский Кука их зовет, — грозно заключил он.

Вскоре из бильярдной понуро к их столу подошли Антип и Двухрядкин. Ни в какую б они на это не согласились, коли б не Кука приказал, который вчера по обыкновению гаврилок задушил накинутой удавкой в близлежащем на Хитровке «Пересыльном» вора из Вологды за единственное оскорбительное в свой адрес слово.

— Садитесь, — показал Кука на стулья за своим столом и налил им водки. — Выпейте, ребята, с нами.

Они вчетвером выпили.

Степка, лихорадочно сверкнув шальными глаза* ми, спросил:

— Как вашего Кинстинтина Ивановича кличут и чем он занимается?

Сивобородый Антип и худой, кадыкастый Двух-рядкин переглянулись, но не издали ни звука.

Кука уперся глазами в нервного Двутфядкина:

— Ну!

Тот с трудом сглотнул слюну, скосил глаза и едва ли не прошептал:

— Костя Громовой.

— Как-как? Не дослышиваю, — повысил голос Кука.

Двухрядкин сплюнул и выпалил:

— Костя Громовой, игрок и «туманщик»!

Теперь лицо военного побледнело, а потом пошло пятнами, точь-в-точь кляксы красных чернил.

— То-то, — милостиво произнес Степка и налил «припевалам» еще по одной.

Они выпили, и более степенный, с бородой лопатой Антип стал объяснять, чтобы хоть как-то успокоить военного:

— Вы поймите-с, господин хороший, бильярдные игроки, взять хоть бы и Громобоя, большие труженики. Работают они не для себя собственно, а для целой толпы таких, как мы с Двухрядкиным, и для выгоды содержателей бильярдов. А те помимо барыша, получаемого от продажи напитков, пользуются еще половиной выигрыша. И лишь остальное делится уже между игроками на несколько долей.

«Барабанщик» Двухрядкин, привыкший работать артельно, хоть в ту, хоть в другую сторону, сочувственно подхватил:

— Чтоб мне сдохнуть, ежели Антип неправду сказал! Я добавлю, господин товарищ, что многие из игроков не имеют постоянных фатер и проживают прямо н бильярдных. Да и то нередко их оттудова гонят в шею! Отдохнут игроки кое-как и опять бегут по. Москве с одного краю на другой игру искать. Иной раз они совершенно пустые, ну рази что выпивши бывают всегда.

Кука сплюнул в сторону и скомандовал:

— Хватит куликать, а то мы заплачем! Наливайте, пейте и мотайте отсюдова. Костю успокойте: я у вас правду пытал не для того, чтобы из него аль Семы-«полковника» душу вынать. Просто просвещаю этого человека. Пользуйтесь, как краснопузые говорят, награбленным!

Двухрядкин стремительно плеснул себе и Анти-пу из штофа в рюмки, «припевали» дружно их опрокинули и исчезли с хоровым заклинанием:

— Прости-ите великодушно!

Военный потер ладонями лицо, приходя в себя, и спросил:

— Кто это тут полковник?

— А тот, кому деньги ты ставил. Сема такой же полковник, как я председатель Совнаркома. Одна шайка. — Кука прищурился и перешел к тому, зачем затащил сюда военного: — Жалко, должно быть, что «рыжики»-то проставил?

— Что?

— Да «рыжики» — так царские золотые десятирублевики еще называют.

И так сильно нетрезвый военный налил себе водки прямо в фужер для лимонада, выпил.

Он рассеянно цапнул, надкусил грушу из вазы и заявил:

— Сколько надо их, столько сделаем.

У Степки уважительно вытянулась круглая морда. Вор решил, что тот проболтался о своих занятиях фальшивой монетой, и для проверки уточнил:

— А стоит ли «рыжевьем» заниматься, коли крас-нюки останутся править Россией?

Военный скривился и пояснил:

— Я это в том смысле, что имею кое-какие доходы, и сегодняшний проигрыш для меня пустяк.

Кука воодушевился и, еще подливая масла в огонь, обратился к собеседнику с словами:

— Сразу видать обеспеченного человека! Нынче не часто эдакого встретишь.

— Да-с, — кивнул военный, — былые богачи нынче в Париже или на Дону. Но есть ведь возможность и сегодня делать состояния, — высокомерно уставился он на источающего дружелюбие Куку.

Тот пошел напрямую:

— Мил-друг ты мой, да я такого господина на Москве и ищу, чтобы отменный товарец предложить Не желаешь ли приобрести царскую вещь?

— Вещь? — переспросил военный. — За царскую любую вещь на руках нынче только и проживешь,