Леди Смелость - Сюзан Робинсон

— Ничего. Опять, верно, слуги пасутся у моих бочек с элем. Идем. — Он повернулся и, держа ее за руку, начал подниматься по лестнице.

— Ай!

— Господи ты боже мой, — пробормотал Кристиан при виде внезапно появившегося из темноты старого Тома Бёрча. — Исчезни, идиот.

Он уже собирался столкнуть безмозглого еретика вниз, но Том словно вжался в стену и так отчаянно затряс головой, что казалось, его борода сейчас отвалится.

— Крысы, милорд. Там живут огромные, как псы, крысы.

Встав перед Норой, которая раскрыла глаза от удивления, Кристиан схватил старика за шиворот и поднял в воздух. Едва сдерживая себя, он заговорил спокойно, но Том весь съежился от его ледяного тона.

— Сейчас же сгинь с глаз моих, или я сотру тебя в порошок. — Кристиан выпустил свою жертву, и Том, ловя ртом воздух, начал вновь спускаться по ступеням.

Нора выглянула из-за спины Кристиана.

— Кто это был?

— Ленивый старый любимчик моего отца.

— Он не похож на слугу.

— Отец портит его, одаривая время от времени одеждой и деньгами, так как Том присматривал за ним, когда он был ребенком. Поспеши. Твой отец в любую минуту может уйти.

И он подтолкнул ее вперед, не давая времени задуматься над тем, что она видела. Господи! Непременно надо будет завтра же избавиться от этих трижды проклятых еретиков. Хорошо еще, что Тома видела лишь Нора Бекет.

Когда они подошли к двери в библиотеку, Кристиан оставил Нору и, пройдя в соседнюю комнату, вновь встал за портьерой. К тому времени, когда он туда добрался, Нора уже вошла в библиотеку. Заглянув в щель между портьерой и дверной рамой, Кристиан увидел, что она стоит, прижавшись к двери, словно лань, загнанная волками в угол. Воспользовавшись тем, что Флегг с Вильямом стояли к нему спиной, Кристиан приподнял портьеру и поманил пальцем Нору, которая в панике, похоже, забыла, где он велел ей встать. При виде внезапно появившегося из-за портьеры Кристиана глаза Норы расширились, и, с запинкой пробормотав приветствие Флеггу, она обошла отца и встала подле двери, за которой укрывался Кристиан.

— Сэр Персиваль согласен на бракосочетание, — проговорил Бекет. — Завтра мы подписываем брачный контракт.

Флегг обратился к Норе с витиеватой речью, и рука Кристиана невольно вновь потянулась к рукоятке кинжала. А Нора все молчала. Наконец, не выдержав, Кристиан ткнул ее в спину пальцем. Она пискнула, но так тихо, что ни Флегг, ни Вильям не услышали ее. Флегг дошел уже в своей речи до сравнения щек Норы с розами, а она все продолжала молчать. Кристиан пихнул ее снова. Нора что-то пробормотала, но Флегг, увлеченный собственной речью, не обратил на это никакого внимания.

Приложив губы почти вплотную к портьере, Кристиан прошептал:

— Говори.

Молчание.

— Скажи ему.

Все то же молчание в ответ.

В полном отчаянии Кристиан, видя, что Флегг с Бекетом не смотрят в эту сторону, протянул руку и ущипнул Нору за ягодицу.

— Ой! — Она подпрыгнула.

Флегг умолк. Бекет оторвал глаза от книги, которую он в этот момент рассматривал, и оба мужчины в немом изумлении уставились на Нору.

Приложив ладонь ко рту, Кристиан прошептал:

— Я не желаю этого брака.

— Я не желаю этого брака, — повторила Нора.

У Флегга отвисла челюсть, и он повернулся к Бекету. В ответ на его удивленный взгляд Бекет проревел имя дочери и стукнул кулаком по столу.

— Ты что, рехнулась? Как ты смеешь идти мне наперекор? Клянусь Богом, я научу тебя послушанию!

Он обошел стол и встал рядом с Флеггом. Под яростным взглядом отца Нора отступила назад и нервно облизала губы.

Кристиан вновь прошептал:

— Я не выйду замуж за Персиваля Флегга.

— Я не…

На этот раз разъяренный рев Бекета заставил съежиться Флегга. Нора отступила еще на шаг, и Кристиан был вынужден протянуть руку, чтобы не дать ей упасть. Хотя он сейчас и ничего не видел из-за спины девушки, ему были прекрасно слышны проклятия Бекета и тихие протесты Норы.

— Или ты сделаешь, как я сказал, — закончил наконец Вильям, — или пеняй на себя. Даю тебе ночь на размышления, и, если ты не одумаешься, я вобью плетью послушание в твою безмозглую голову!

На мгновение Кристиан встревожился, увидев, что Бекет, схватив Нору за руки, выталкивает ее из комнаты. Однако тот тут же повернулся к Флеггу, извинился перед ним и, пробормотав, что пойдет узнает, куда подевался граф, вышел. Кристиан уже собирался тоже уйти и отправиться на поиски Норы, когда до него вдруг донеслось ворчание Флегга:

— Чтоб их всех чума забрала! На что только приходится идти человеку ради золота и наследника.

— Кристиан приподнял портьеру и вошел в библиотеку.

Флегг резко повернулся:

— Что ты здесь делаешь, Монфор?

— Это мой дом. Ссоры и разногласия между моими гостями не оставляют мне и минуты, чтобы отдохнуть от своих обязанностей хозяина.

Нахмурившись, Флегг принялся кружить по комнате, не спуская настороженного взгляда с Кристиана, как фехтовальщик, выискивающий слабые места противника.

— Ты шпионил.

— С чего ты взял, что у тебя может быть наследник? Насколько мне известно, пока еще ни одна из твоих многочисленных шлюх не одарила тебя потомством.

— Ты смеешь лезть в мои дела?

Не обращая внимания на пританцовывающего вокруг него Флегга, Кристиан оперся бедром о стол и принялся рассматривать книги на полках.

— Тебе не подходит такая невинная девушка, как Нора Бекет. Займись-ка лучше какой-нибудь особой побойчее, себе под стать. — Кристиан наконец посмотрел на Флегга, и его ледяной взгляд на мгновение пригвоздил того к месту. — Оставь свои мечты, бедный влюбленный.

Флегг встал прямо перед Кристианом и, скрестив на груди руки, широко улыбнулся:

— Я женюсь, на ком захочу.

Рывком Кристиан выпрямился, и, схватив одной рукой Флегга за шиворот, стиснул другой рукоять кинжала.

Флегг ухватился за кулак Кристиана и попытался вырваться.

— Убери от меня свои грязные вонючие лапы, Монфор. Я знаю, чего ты добиваешься. Ты сам мечтаешь ее заполучить, но пока у тебя ничего не выходит. Ты желаешь ее для себя.

Кристиан освободил Флегга и, подойдя к полкам, принялся перелистывать какой-то греческий текст.

— Скажи лучше, что я не желаю, чтобы она досталась тебе.

— Ты хочешь заставить меня поверить, что после стольких лет обучения самых распутных лордов королевства новым грехам ты превратился в защитника добродетели? — Флегг фыркнул. — Нет ничего более отвратительного, чем распутник, старающийся изобразить из себя святого. Если ты и вправду желаешь стать добродетельным, Монфор, начни с честности. Признай, ты не можешь вынести мысли, что кому-то другому достанется то, чем ты сам мечтаешь завладеть.