Магия красоты - Роуз Бергли

Она бросила через плечо взгляд на Грейнджера.

— Сколько осталось до ленча? — спросила она. — Наверное, его сейчас будут подавать? Я постараюсь побыстрее.

Майк, улыбнувшись, ответил:

— Можешь не торопиться. В любом случае перед ленчем надо что-нибудь выпить. Присоединяйся ко мне на террасе, когда будешь готова.

Терраса была чудесным местом в такой день — оазис ласкового тепла, овеваемый легкими ветерками. Поскольку солнце не палило изо всех сил, можно было не прятаться от него в тени, но, если бы оно все еще было жарким, тень обеспечили бы широкие веранды. Теперь же они оба сидели в шезлонгах, между которыми стоял маленький столик, перед ними расстилалась зелень свежих газонов, а за спиной поднимался изящный силуэт дома.

Майк, передавая Джульетте высокий стакан с ее любимым лаймом с позвякивающими льдинками, спросил, не возражает ли она, если они проведут ленч вдвоем, и вопрос сначала удивил ее, а потом слегка смутил. Почти застенчиво она взглянула на него через стол и покачала головой. А потом спросила с притворно смущенной улыбкой:

— А ты часто устраиваешь такие вот ленчи? Или в округе недостаточно миловидных дам, чтобы разнообразить твое окружение?

Он тут же нахмурился.

— Мне не нравится, как это звучит, — признался он. — Ты явно пытаешься выяснить, со многими ли женщинами в округе я поддерживаю близкие отношения.

Она густо покраснела и поняла, что совершила ошибку. Ее вопрос прозвучал необдуманно, если не хуже, и уж наверняка дерзко.

— Я не хотела… правда, — извинилась она. — Мне просто было интересно… приходит ли сюда изредка сестра губернатора, чтобы полюбоваться на свою работу: она явно интересуется твоим домом и, думаю, приложила руку к выбору его обстановки.

Он чуть сжал губы:

— Ты имеешь в виду, приходит ли она сюда одна?

— Но я же здесь одна с тобой, разве нет?

— Кларисса ни разу в жизни не была в этом доме наедине со мной.

Ей показалось, будто с ее души свалился огромный камень, она даже позволила себе вздохнуть от искреннего удовольствия, а глаза ее стали намного ярче.

— Никогда? Даже когда она… давала тебе советы насчет мебели и занавесок?

— Если я говорю никогда, значит, никогда.

— Я… я поняла. — Она допила лайм со льдом, и поверх ободка холодного стакана их взгляды встретились. В бирюзовой глубине его глаз затаилась какая-то робость.

— Можешь верить мне или нет — как тебе нравится. Но в любом случае я привез тебя сюда сегодня не для того, чтобы обсуждать Клариссу.

— Я очень рада, — сказала ему она. — По-моему, миссис Грэхем не очень хорошо ко мне относится.

Он не продолжил разговор на эту тему, и вскоре они пошли в столовую на ленч. Ленч, как и обед, которым она когда-то наслаждалась в его доме, был прекрасно приготовлен и подан, и на этот раз она по достоинству оценила все, что ела. Несомненно, это произошло потому, что теперь она была единственной гостьей и с другого конца длинного сияющего обеденного стола на нее не смотрела искоса роскошно одетая Кларисса. Не было и Колина, склонного мрачнеть и делать всякие глупости, если вдова не обращала на него внимания, — обычно она так и поступала, когда вокруг были люди. Не было даже ее дяди, следящего за ней проницательным взором, чтобы удостовериться, что она хорошо проводит время, но с грустной миной на лице, потому что она не проводит это время с Колином.

Разговор за едой затрагивал множество тем, и она и думать забыла о том, что сидела за ленчем наедине с холостяком в его доме. Они обсуждали Манитолу, то, как расширилась торговля острова в последние годы, перспективы развития фермерства. Говорили они и об Англии, об английском образе жизни, о книгах, театре и тому подобном. К тому времени, как подали острые блюда — вместо сладкого десерта, — Джульетта многое узнала о Майкле Грейнджере и среди прочего сделала довольно неожиданное открытие, что он не очень-то любит шумные компании и предпочитает одиночество обществу тех, к кому не питает глубокой дружеской привязанности.

На самом деле у него было мало по-настоящему близких друзей… и именно поэтому ему нравилось проводить уик-энды дома в одиночестве. Он получал гораздо больше удовольствия от сознания, что спас обильный урожай, чем от сознания, что станет на столько-то богаче.

Деньги — хотя у него их было немало — не были для него источником счастья. Он часто завидовал Бобу Марни и его сравнительно небольшому хозяйству, потому что тот, по крайней мере, знавал счастье в прошлом и был вполне доволен тем, что имел теперь. Если бы только Колин женился на хорошей девушке, Марни был бы абсолютно счастлив.

— Наверное, для него порядочным ударом стало открытие, что ты все-таки не собираешься становиться его невесткой, — заметил Майк, пока Джульетта разливала кофе после ленча. — Возможно, одним из самых болезненных ударов в его жизни!

Она подняла на него взгляд, передавая чашку, и выражение ее ясных глаз моментально сделалось вызывающим.

— Думаешь, чтобы сделать приятное дяде Бобу, я должна выйти замуж за Колина? — спросила она. — То есть когда пройдет его безумная любовь к миссис Грэхем!

Прежде чем ответить, Майк поставил чашку на маленький столик, не спеша взял сигарету, закурил ее, выдохнул клуб дыма, а потом взглянул на девушку поверх мерцающего огонька.

— Все зависит от того, собиралась ли ты когда-либо выходить замуж за Колина, — сказал он.

Она поняла, что теперь вызов был брошен ей.

— Я говорила тебе, одно время я уже почти решила выйти замуж за Колина. Но я передумала, когда приехала на Манитолу.

— Почему?

Она смотрела ему в глаза, упорно не отводя взгляда, а ее щеки начал заливать румянец, и она чувствовала, как он жжет ей кожу.

— Во-первых, потому, что он изменился.

— Он изменился, а как насчет тебя?

— Я обнаружила, что тоже изменилась.

— И как скоро ты сделала это открытие?

Сопротивление было бесполезно. Ей все-таки пришлось отвести глаза, а румянец, покрывший ее лицо, имел живое тепло алой розы. И был настолько же очарователен.

— Вскоре после приезда.

— Насколько «вскоре после приезда»?

— А это имеет значение? — спросила она, едва дыша.

— Конечно, имеет. Для меня это имеет очень большое значение! — Он поднялся, подошел к ее креслу и склонился над ней. Она чувствовала слабый, приятный запах его крема, его дыхание потеплело от сигаретного дыма. Он наклонился ниже. — Для меня это важно, Джульетта, потому что впервые, думаю, я встретил тебя в день твоего приезда… вечером, помнишь, когда я заехал из чистого любопытства? Ты была в саду, я смотрел на тебя с веранды, когда ты шла по садовой тропинке, а ты даже не знала, что я наблюдаю за тобой! Ты была для меня как откровение — такая стройная, такая молодая, такая уверенная в себе… пока не столкнулась нос к носу со мной! И даже тогда ты сохраняла достоинство, и, как я потом решил, ты моментально невзлюбила меня. Это действительно было так, Джульетта? Или так произошло потому, что ты внезапно оказалась в новой для тебя ситуации и не знала, как надо себя вести?