Чужой дневник - Марина Канаева

— Князь говорит, что мир нуждается в Видящих, — спокойно, с насмешкой возразила та, — И подумай, на кого Миледи спихнёт вину, когда я расскажу правду? Вас в порошок сотрут.

— Но и тебя Марана не простит…

Голос демоницы стал на диво расчетливым.

— Любопытно, ради прошлой своей подопечной, хоть та и была любимой Князя, ты так не старалась, хоть и привязалась к ней… А я-то всё гадаю, Кларисс… Такое сходство, твоё резкое преображение… Ты терпишь боль, находясь в человеческой ипостаси, ты пошла против воли Мараны, и всё ради рыжей глупой молоденькой девчонки! Ой, леди, а глаза-то у вас одинаковые… А мы так долго искали какую-то слабость у нашей несгибаемой киски…

И неожиданно демоница рванулась ко мне, целясь когтями в горло. Хвост описал широкую дугу, разбивая доски пола…

Изящные пальцы с золотистым маникюром перехватили запястья твари. Та яростно взвизгнула и хвостом распорола Кисе — нет, Кларисс, — бок.

Во мне закипела ярость — не за себя, за неё. Я видела глубокую рваную рану, кровь из которой не текла, и взметающийся в воздух хвост. Злость сменилась бешенством и полной потерей контроля.

Силовая волна отшвырнула тварь на три метра и ударила в стену. Книга в моих руках накалилась и окуталась мерцающим сиянием.

— Только пос-смей её тр-ронуть, мр-разь!! — прошипела я, резко сжимая ладонь в кулак. Вокруг демоницы стал сжиматься круг высокого чёрного пламени.

— Не знаю, увидишь ли хозяйку, но, коль увидишь, передай: мой Хранитель не в её власти, — сказала я, равнодушно смыкая круг. Вопль, взметнувшееся пламя — и на полу осталась только горстка пепла.

Кларисс смотрела на меня потрясённо и была явно не в силах что-либо сказать. Я же велела книге напрямую подпитывать Кису моей силой. Артефакт протестующее зашипел, но — подчинился.

Губы, чуточку напоминающие мои, шевельнулись — она явно хотела что-то сказать, но я только покачала головой и пошла наверх. Мне надо многое обдумать. И кое-что узнать…

***

Впервые я говорила с книгой, как хозяйка, а не как равная.

— Мне нужно прочитать судьбу Кларисс дальше. А потом… мне по-любому нужен список её потомков. Ещё я хочу знать, как освободить её от подчинения. Не ответишь — будешь наказана.

Страницы зашелестели.

"Ты можешь об этом пожалеть… Я ведь могу сказать тебе, кто вызвал духов. Но тогда — забудь о кошке и всём, что вас связывает. А для тебя, думаю, не секрет, что уничтоженный тобой дух был призван тебя убить. И что он — не единственный. Щенок не остановится. К тому же, если сделаешь неправильный выбор — свяжешь свою судьбу с призраком прошлого, на руках которого крови больше, чем население твоего города. Знай, сама Кларисс выбрала б, не задумываясь — она попросила б назвать имя того, кто хочет её убить. Решай, что дороже, Видящая — чья-то свобода или твоя жизнь".

За окном светило яркое, ясное солнце, отблесками играясь с листвой. Свет отражала блестящая поверхность речки, а я начала понимать…

Кларисс была даже младше меня, когда, беспомощная, на краю пропасти, она поглядела в окно и начала слышать манящий шёпот тьмы. Я была ею. Я знаю, как никто, как больно, страшно и пусто ей было.

Егор любит ночь. Теперь я знаю, почему. Теперь я тоже слышу её голос…

Что толку лгать самой себе? Там, под ярким солнечным светом, люди чуют присутствие духов. Самые слабые или предрасположенные сходят с ума, как Жанна. Там, в сверкающей реке, возможно, кто-то уже тонет по вине вырвавшегося из Дита водяного…

А где-то в доме кошка — нет, человек! — с болью смотрит в осколок зеркала. Мы разные. Мы слишком похожи…

— Покажи мне её судьбу дальше, книга, — бросила я, не оглядываясь.

"Я боялась, что ты так ответишь…".

Я рассеянно потягивала вино из кубка, разглядывая карту. Все города, поселения и стойбища теперь под властью Киевского князя. Что скрывать, мы с мужем потрудились на славу. Хитрили, изворачивались, лгали, убивали…

Я невольно улыбнулась, вспомнив, как под видом блудницы пробралась в одно поселение и изнутри открыла ворота. Правда, уж очень быстро пришлось действовать — терпения моего ревнивого мужа надолго не хватило…

Правда, теперь я не отлучалась из дому, но на то была причина. Вернее, был.

Темноглазый и темноволосый, поразительно похожий на отца, он тихо лежал в колыбельке, словно понимал, что маме не надо мешать думать, и вертел в руках массивное золотое кольцо Тия. Я улыбнулась ему. Помнится, я опасалась, что муж не полюбит его, но… "Береги его" — сказал он мне на прощание, поразительно нежно целуя в губы, — "И себя". Скоро Тий вернётся к нам, маленький. Пламя войны уляжется, а у нас останешься ты. У нас останется будущее…

***

Было спокойно, садилось солнце, его свет ещё грел землю, но я дрожала, как в лихорадке. Я чуяла, что что-то произошло. Я чуяла — его уже нет.

На миг прикрыв глаза, я видела всадников, которые стремительно неслись сюда наперегонки с ночью. Они были быстрее…

Подхватив ребёнка на руки, я положила как можно больше золота, до которого смогла дотянуться, в пелёнки. Я чувствовала, что не успеваю. Спешить…

— Лана! — выдохнула я в лицо закату. Тьма сгрудилась посреди двора, принимая облик двенадцатилетней девочки.

Тий жёг один из древних храмов, когда дружинник приволок за золотистые косы девочку, намереваясь поиграть. Я не знаю, что в тот миг дрогнуло в его душе. Когда я после спросила, он прошептал: "Она была похожа на мою сестру, на тебя… и потом, может, у нас будет дочь…"

Как бы там ни было, он привёл девчонку домой, отдал мне в качестве служанки. Она привязалась к нам, к малышу, и мы узнали её секрет — она не была человеком. Лана — дочь несильной богини, которой поклонялись в том храме, и смертного. И она могла ходить меж мирами…

— Вы тоже чуете, хозяйка, — прошептала она, — но я не смогу вас забрать…

— Не беда, забери его, Лана. И не возвращайся…

Ребёнок заплакал, глядя на меня чёрными, любимыми глазами. От боли хотелось выть по-волчьи. За воротами загрохотали копыта…

— Иди! — крикнула я.

Ночь, которая всё же примчалась раньше, поглотила и Лану, и всё, что я ещё любила…

***

Я свернулась комочком на полу в келье. На слёзы, крики сил уже не было.

Не знаю, как и зачем, но я — выжила.

Была боль. Меня били по лицу, использовали, как они выражались, по назначению, швыряли об стену. Они выпытывали, куда делся щенок. Я молчала.

Я была уверена, что меня, как ведьму, просто сожгут, но ошиблась. После трёх ночей в подземелье пришёл приказ, подписанный князем. Тий как-то сумел выторговать мою жизнь.

Сам он умер. Как — подробности мне с удовольствием описал один из мучителей…