Камбер-еретик - Кэтрин Куртц

Йорам не двигался с места. Склонив голову на грудь, он смотрел на мертвого короля. Однако в конце концов укутал Джавана в меховое покрывало и взял на руки.

— У меня есть только один вопрос, — буркнул он, остановившись в самом начале секретного коридора, и через плечо взглянул в лицо Камберу.

— Хорошо. Один вопрос.

— Перед смертью он узнал правду о тебе и Алистере? Камбер отвел затуманенный слезами взгляд. Он смотрел на тело Синила и видел живого короля.

— Да, узнал.

— И как он принял это? — продолжал Йорам.

— Ты же сказал, один вопрос, — Камбер мягко улыбнулся. — Ну ладно, сын. Он принял это. Готов поклясться, что до нынешней ночи он ничего не знал, но мы втроем-он, я и Алистер-решили все мирным путем. Мне очень хотелось, чтобы и ты присутствовал при этом.

— Очень важно, что вы оба были при этом, — прошептал Йорам, стараясь сдержать себя, — Это оправдывает многолетнюю ложь. — Он глотал слезы, качая головой. — Я лучше пойду.

Камбер, не вставая с колен, смотрел вслед сыну, потом напомнил себе о неотложных делах. Вздохнув, он взялся за дароносицу, чтобы с поклоном убрать ее на алтарь, как вдруг едва не вскрикнул-в его памяти ожила картина разрушения купола.

О, Господи! Как смог он выдержать это? Камбер вспомнил огромную силу энергии, освобожденной в рассыпающемся круге, и удивился, каким чудом ему удалось остаться в живых.

Его охватила дрожь, которую помог унять холод металла дарохранительницы, обжигавшей руки. В изумлении он посмотрел на маленький рубиновый крест на крышке и внезапно понял, что его левая рука, сжимавшая священный сосуд, не чувствует ничего, кроме холода.

Камбер снова опустился на колени, поднял крышку и отложил в сторону. В сверкавшей чаше лежал хлеб причастия, точно такой совсем недавно он подавал Синилу. Камбер наугад вынул один из полудюжины кусочков и внимательно разглядел его.

Непосвященный назвал бы его простым куском хлеба. Мука и вода. и в этой простой пище было заключено самое великое таинство его религии, нечто, чего не мог постичь и чему не находил объяснения его мозг, но он верил воплощению в хлебе тела Христова всем сердцем и душой.

Плоть Господа защитила его сегодня ночью? Может, в самом деле так. Синил увел его за грань дозволенного, даже своим возвышенным сознанием не поняв, как близко трепетали крылья ангела смерти.

Или еще просто не, пришло время Камбера? Есть ли у Всевышнего, у Господа, что присутствует и в этом священном хлебе, зажатом в его руке, есть ли у Господа земная работа для него?

Камбер не надеялся получить ответы на свои вопросы этой ночью. Прочел горячую молитву и встряхнулся, словно сбрасывая думы. Потом накрыл дарохранительницу крышкой и вернул на привычное место, не забыв прибрать и коробочку со священными маслами.

Затем запер уже Остывшую кадильницу и серебряный кинжал Эвайн в шкафу у северной стены, туда же убрал и глиняную чашу. Прежде он поднес ее к алтарю и вынул из влажного пепла на дне гранатовое королевское кольцо. Тщательно обтерев его полой сутаны, Камбер надел кольцо на палец Синила, вложил меч в ножны и отнес его вместе с лекарской сумкой Риса в королевскую спальню. Оружие повесил в изголовье постели, а сумку бросил на ковер возле кровати. Наконец он вернулся за Синилом.

Подняв его, подивился легкости-тело было почти невесомо, как паутина или пух. Опустив Синила на кровать, он заботливо прикрыл его до пояса и сложил руки крестом на груди. Покончив с этим, Камбер устало подошел к двери, взялся за запертый засов и прижался лбом к холодной и гладкой дубовой двери.

Джебедия снаружи уловил его присутствие и ожидал самого худшего. Он проскользнул в едва приоткрывшуюся дверь и поглядел на Камбера.

— Он умер, — беззвучно вымолвил Джебедия и прочел подтверждение своим словам на усталом лице Камбера.

— Да, его миссия завершена, и он обрел покой, — ответил Камбер тихо.

Джебедия перекрестился мгновенно потяжелевшей рукой.

— Да упокой, Господь, его душу. Я надеялся, что вы с Рисом ошибаетесь, и у него осталось еще немного времени.

— Мы все надеялись. Только бы его труды не пропали даром. Я не завидую нашей жизни в ближайшие годы.

— Да, — Джебедия тяжело вздохнул, печально свесив седую голову. — Полагаю, нам пора известить других регентов, — наконец произнес он, поднимая глаза, — Принцев привести немедленно или подождать до утра?

— Сейчас. И если Мердок или кто другой попытается отказаться, напомни, что ты пока еще глава геральдической палаты. — Он пожал плечами. — По крайней мере до первого заседания Регентского совета. А после него, подозреваю, многие наши останутся без работы.

— Не беспокойтесь, — горячо прошептал Джебедия, обняв Камбера за плечи, в то время как его мозг повторял: не беспокойся, Камбер. — Я попридержу наших друзей регентов по крайней мере некоторое время. А пока я здесь, надо ли чем-нибудь помочь?

Камберу не было нужды отвечать словами. Устало улыбнувшись, он окунулся в волну живительных сил, которыми от души делился его друг. Наконец он глубоко вздохнул и взял руки Джебедия в свои.

—Да, Джеб. Для тебя тоже найдется работа. Откладывать больше нельзя.

Кивнув в ответ, Джебедия направился к винтовой лестнице. Когда он вышел, Камбер закрыл дверь и вернулся в часовню. Прежде чем вернуться к размышлениям над тем, чему он стал свидетелем этой ночью, ему предстоит еще многое сделать.

В другом крыле замка трое усталых дерини с принцами Халдейнами на руках стояли в конце узкого холодного коридора. Один из них через потайной глазок заглянул в детскую. Полный покой. Даже напрягая все способности дерини, они не обнаружили ни одного признака бодрствования.

Открыв доступ в стенной шкаф при помощи специального механизма, Рис через плечо обернулся к жене и шурину.

— Все тихо, но двигаться будем быстро и бесшумно. Прежде чем уйти, надо позаботиться о трех слугах и Тависе.

Рис потушил маленький зеленый фонарь, освещавший до этого их путь, и открыл дверцу шкафа, маскировавшую выход в коридор, Они вошли и направились к пустым постелям под легкое посапывание одного из слуг.

— Поспи еще немного, маленький король, — шепнул Рис, укладывая Элроя в постель, и пригладил его темные волосы.

Мальчик заплакал во сне и повернулся на бок, а Рис плотно закутал его в мех. Пока Эвайн и Йорам укладывали двух других принцев и проверяли невинность их теперешних воспоминаний о событиях нынешней ночи, Рис переходил от одного слуги к другому, касаясь их и корректируя их память.

Возле Тависа О'Нейлла он задержался чуть дольше, проверив все с большей тщательностью, — Тавис был не ребенок и не просто человек. Рис в последний раз оглядел комнату, убедился, что все в порядке, а затем быстро подошел к наружной двери, напрягая все свои возможности на поиск опасности извне.