Стирая границы - Симона Элкелес

Камачо задерживается на какое-то время, наблюдая, как мы деремся, и раздавая подсказки.

Но все заканчивается слишком быстро. Прежде чем уйти, он пожимает нам руки и направляется к выходу из клуба. Я понимаю, что могу больше никогда не увидеть этого парня снова. Знаю, что шансов мало, но я несусь к парковке.

Он подходит к своей машине, но останавливается, когда я появляюсь перед ним.

– Мне нужен тренер, – вырывается у меня. Горячее мексиканское солнце палит в спину.

Он достает ключи из кармана от машины.

– Я уже не тренирую. Больше нет.

Прежде чем он залезает в авто, я кричу:

– Подождите! – Он смотрит на меня с нетерпением на лице. – Я приехал в Мексику лишь с парой баксов в кармане, просто мечтая встретиться с вами и надеясь, что вы научите меня тому, чему сами научились. Я смотрел видео с вашими боями. Как вы двигались, как играли с противником… это было словно танец воина. Я хотел стать вами, когда вырасту – тем, кем люди восхищаются. – Я сглатываю ком, подступивший к горлу. – Тем, кого не считают просто ненужным ублюдком.

Камачо пристально смотрит на меня, пока смысл моих слов доходит до него.

– Ты хороший боец, Райан. Но я слышал, что ты дрался в подпольных клетках. Это грязный бой. Он не научит тебя ни стратегии, ни дисциплине. – Он показывает на синяки на моем лице. – Это лишь научит тебя выбивать дерьмо из противников, пока они не рухнут.

– Разве не в этом суть? – спрашиваю я.

Он качает головой.

– Нет. Суть не в этом.

Я смотрю, как он садится в машину.

Я не могу позволить ему уехать, не сейчас, когда его помощь определяет разницу между достойной жизнью и той, что не стоит и песо.

– Я заплачу сколько хотите, мистер Камачо.

Он вскидывает бровь.

– Ты только что сказал, что на мели.

– Я заработал пятьдесят песо прошлой ночью. Я отдам вам все, что у меня есть.

– Пятьдесят песо, да? – Его верхняя губа поднимается, словно это его забавляет. – Я вот что скажу тебе, Райан. Я буду приходить несколько раз в неделю и тренировать тебя. Ты будешь делать то, что я скажу, есть то, что я скажу, и спать, когда я скажу. Потом я устрою тебе легальный бой, и тогда посмотрим, действительно ли в тебе что-то есть. ¿Entiendes[61]?

Я киваю.

– Да, сэр.

Он закрывает дверь машины, но опускает оконное стекло.

– И еще кое-что. Тебе стоит подзагореть и выучить немного испанский. Ты выделяешься, как piñata[62] в Белом Доме.

Когда он уезжает, мне кажется, словно я только что выиграл в лотерею.

Хуан Камачо только что согласился тренировать меня.

Это слишком нереально. Не в силах сдержать себя, я издаю триумфальный вопль, который слышно, наверное, в соседнем городе.

Вернувшись в спортзал, я делюсь новостями с Матео.

– Спасибо за все, друг, – говорю я с благодарностью за то, что он упросил Камачо прийти в спортзал.

– Парень, ты сам все сделал. Ты это сделал! – говорит он, и мы пожимаем руки, как братья. – Я знал, что если он просто увидит тебя на ринге, то решит тренировать.

– А что насчет тебя? – спрашиваю я его. – Ты разве не хочешь, чтобы он тебя тренировал?

– Хотел бы, но у меня сейчас много проблем, и нет времени на что-то другое.

– Ты бросаешь бокс?

– Не-а, – говорит он. – Просто делаю мини-перерыв на лето. Но я буду пристально наблюдать за тобой, Хесс. Я прикрываю твой зад, помнишь?

Мне хочется позвонить маме и поделиться новостями. Это глупо, знаю, но мне бы хотелось услышать, что она гордится мной за то, что я сумел сделать. Хотя, если быть честным, я ничего не сделал – только выиграл пятьдесят песо и обещание Хуана Камачо тренировать меня пару дней в неделю. Для того, кто не разбирается в боксе, это прозвучит слабовато.

Следующие два дня я сосредотачиваюсь на тренировках и выхожу на ринг со всеми, кто заходит в спортзал. Некоторые ребята отказываются драться со мной, потому что я гринго. А то, что у меня не было ни чемпионатов, ни настоящих боев, делает меня неопытным новичком.

Но, когда приходит Камачо, я зарабатываю немного уличного уважения.

Большинство ребят почти не разговаривают, поэтому с ними языковой барьер не проблема.

Мне не так везет, когда подходит Камачо.

– Mantén las rodillas dobladas[63], – говорит он. – O perderá s tu equilibrio[64].

Я смотрю на него с каменным выражением лица.

– Понятия не имею, что вы только что сказали, – говорю я ему.

Он показывает на свои колени.

– Rodillas. Колени. Согни свои колени, Райан.

Когда я делаю, как он говорит, он кивает с одобрением.

– Muy bien[65].

В конце нашей тренировки он рассказывает правила.

– Ложиться спать в десять, просыпаться в шесть и бегать час. Съедать четыре яйца на завтрак со шпинатом и тортильей. Отношения отвлекают, так что никаких девушек.

– Конечно. Никаких девушек.

Камачо качает передо мной скрюченным от артрита пальцем.

– И никаких боев в клетке. Будешь драться вне спортзала, когда я закончу. ¿Comprendes[66]?

– Я вас не подведу.

– Тем лучше для тебя.

После того как Камачо уходит, Матео заходит в спортивный зал в костюме и галстуке.

– Ты женишься? – спрашиваю я его. – И кто эта счастливица?

– Нет. – Он ставит ногу на стул и позирует, словно на обложке журнала GQ. – Что думаешь? Хорошо смотрюсь, да? Сегодня вечером я буду телохранителем на дне рождения какой-то богатой девочки. Платят две сотни баксов.

– Баксов или песо?

– Мы говорим о живых зеленых американских долларах.

Мне так не хватает денег, что две сотни баксов за вечер работы кажутся чертовым состоянием.

– Я бы пригласил тебя