Маг. Биография Паоло Коэльо - Фернандо Морайс

Пока няня-перуанка присматривает за малышом, писатель и Моника усаживаются за столик в углу перед папкой с распечатками. На повестке дня только хорошие новости: за три недели в Венгрии продано сто шесть тысяч экземпляров «Заира». В Италии за тот же срок — четыреста двадцать тысяч. В списках итальянских бестселлеров этой книге удалось оставить позади даже мемуары недавно скончавшегося папы римского Иоанна Павла II. Но писатель не очень доволен:

— Это ведь абсолютные цифры, Моника. А я хочу знать, каков успех «Заира» по сравнению с моей предыдущей книгой за такой же срок.

Моника отвечает не сразу. Она достает другую таблицу и читает ее с торжествующей улыбкой.

— За тот же срок было продано триста двадцать восемь тысяч экземпляров «Одиннадцати минут». Следовательно, «Заир» опередил эту книгу на тридцать процентов. Теперь довольны?

— Вполне. А как дела в Германии?

— В рейтинге «Шпигеля» «Заир» на втором месте после «Кода да Винчи».

Получив информацию о продажах в Венгрии, Италии и Германии, писатель интересуется, как идет продажа его книг в России, сумел ли его иранский издатель Араш Хежази решить проблемы с цензурой и как обстоят дела с пиратскими изданиями его произведений в Египте. Судя по отчету Моники, ему удалось побить свои же рекорды во всех странах, где появилась его последняя книга. Во Франции уже через неделю после выхода «Заир» возглавил список самых читаемых книг, опубликованный престижным еженедельником «Экспресс»; в России продано более пятисот тридцати тысяч экземпляров; в Португалии — сто тридцать тысяч (там продали восемьдесят тысяч «Одиннадцати минут» за полгода). А пока Пауло совершает поездку по Венгрии, пятьсот тысяч экземпляров испанского перевода «Заира» распространяются по всей Латинской Америке — по восемнадцати странам от южной границы Соединенных Штатов до Патагонии, а также среди испаноязычного населения Северной Америки. Но самой удивительной оказывается последняя новость: на окраине Буэнос-Айреса группа вооруженных людей напала на грузовик, который вез в книжные магазины аргентинской столицы ценный груз — две тысячи экземпляров «Заира», прямо из типографии. А через несколько дней один испанский литературный критик из ежедневной газеты «Наварра» высказал предположение, что ограбление было рекламным ходом: так-де писатель подстегивает продажи своих книг.

Пауло со своим иранским издателем Арашем Хежази (в очках): чтобы избежать «официального пиратства», первое издание «Заира» должно было выйти в Тегеране даже раньше, чем в Бразилии

Это повторяется каждые два года. Всякий раз, выпустив новую книгу, Пауло Коэльо, один из самых читаемых авторов в мире, какое-то время живет в тревоге и страхе, словно новичок. Так было всегда. Написав первую книгу, «Дневник мага», вместе с женой Кристиной Ойтисика он сам раздавал рекламные листовки у входа в театры и кинозалы в Рио-де-Жанейро, а потом обходил книжные магазины южной части города, чтобы узнать, сколько экземпляров продано. Прошло двадцать лет, изменились методы и техника продаж, но писатель остается тем же: по мобильному телефону или через интернет с ноутбука — в какой бы точке планеты ни находился — он контролирует распространение новой книги, реакцию средств массовой информации, место в списках бестселлеров от Огненной Земли до Гренландии, от Аляски до Австралии.

Заполнить анкету для приезжающих он не успевает. В том же гостиничном вестибюле он дружески беседует с Лией — симпатичной пятидесятилетней супругой швейцарского министра внутренних дел, страстной его почитательницей. С ней Коэльо познакомился на Международном экономическом форуме в Давосе. Узнав из газет, что бразильский писатель должен почтить своим присутствием столицу Венгрии, Лия села на поезд в Женеве и проехала полторы тысячи километров по Швейцарии, Австрии и половине Венгрии, чтобы несколько часов провести в Будапеште со своим кумиром.

Только в восемь вечера Пауло наконец входит в номер-люкс отеля «Геллерт». И без того роскошный номер представляется покоями дворца, когда в него попадают воистину францисканские пожитки: четыре черные майки, четыре пары шелковых трусов «самба», пять пар носков, черные «ливайсы», полотняные шорты и сигареты «Гэлэкси» (их запас пополняется заботами офиса в Рио или бразильских друзей). В торжественных случаях извлекаются пиджак, в котором он прибыл из Франции, рубашка с воротничком, галстук и «парадные туфли» — пара ковбойских сапог, черных, как и все остальное. Вопреки возможным предположениям, выбор цвета не имеет отношения к суевериям, мистике или соображениям духовного порядка. Писатель, проводящий две трети времени вне дома, уверен, что черная ткань лучше переносит гостиничную машинную стирку, хотя обычно в поездках сам стирает себе белье. В углу чемодана, в маленьком несессере у него — зубная паста и щетка, ручной бритвенный станок, зубная нить, дезодорант, одеколон, спрей для бритья и тюбик «Псоракса» — крема, которым он пользуется, когда из-за псориаза, хронического заболевания кожи, у него начинается зуд и шелушатся локти и коленки. В другом углу, под бельем, прячется маленькое изображение это Нья Шика, блаженная из южного штата Минас-Жерайс, и пузырек со святой водой из священного для католиков Лурда на юге Франции.

Через полчаса Пауло Коэльо выбрит и благоухает лавандой, у него свежий вид отлично выспавшегося человека. Пиджак наброшен на плечи и не скрывает татуировку на левом предплечье — маленькую голубую бабочку с развернутыми крыльями. Последним мероприятием сегодняшней программы у него должен стать ужин в доме одного художника — в шале, примостившемся на склоне холма в Буде на правом, высоком берегу Дуная, откуда открывается потрясающий вид на тысячелетнюю венгерскую столицу в легкой дымке дождя. Там его ждут при свечах полсотни гостей. Художники, писатели, дипломаты, люди в большинстве своем молодые, всем около тридцати. Среди них много женщин — так бывает везде, где ждут Коэльо. На диванах или прямо на полу сидят гости и беседуют — насколько это возможно под рвущийся из колонок тяжелый рок.

Писатель окружен людьми, он говорит не переставая. Зрители этого небольшого представления вскоре замечают две его странные привычки: довольно часто он быстро проводит правой рукой перед глазами, словно отгоняя невидимую муху. Через несколько минут жест повторяется, но теперь кажется, что муха жужжит у его правого уха. За ужином он на беглом английском благодарит за прием и восхищается венгерской кухней, способной превратить обычное мясное блюдо в несравненное лакомство — гуляш. В два часа ночи, после кофе и нескольких бокалов токайского — местного аналога портвейна — гости начинают расходиться.