Южнее реки Бенхай - Михаил Домогацких

— Мой коллега, находящийся в Ханое, передает другую версию развернувшихся событий. Он пишет, что ваши военные корабли подошли вплотную к берегам Вьетнама и открыли огонь по патрульным судам вьетнамцев, которые ответили огнем своих легких пушек, чтобы отпугнуть американцев. Эти легкие пушки не представляли серьезной опасности для «Мэддокса». Что вы на это скажете?

— Я попрошу ответить на этот вопрос представителя министерства обороны подполковника Андерсона. Пожалуйста, сэр.

Андерсон, высокий, с темными, коротко подстриженными волосами и волевым лицом с квадратным подбородком, быстро, будто по команде, поднялся.

— Господа, — произнес он басовито, — у нас есть самые убедительные доказательства неспровоцированного нападения вьетнамцев на наши корабли.

— Какие? — долетел вопрос из зала.

— На эсминце «Мэддокс» имеются вмятины выше ватерлинии, перебиты провода связи и повреждена антенна.

В зале раздался дружный хохот.

— Вовсе нечему смеяться, господа! — возмутился офицер. — Сделан прямой вызов Америке. Это оскорбление, которое мы можем удовлетворить…

— …армадами стратегических бомбардировщиков? — спросили из зала.

— Да, — уже теряя выдержку, подтвердил офицер, — армадами бомбардировщиков. Это единственное, что может образумить коммунистов.

— А чем вы ответите в Южном Вьетнаме? А как насчет ввода американских вооруженных сил в Южный Вьетнам? В Гонолулу об этом говорилось почти открыто.

Офицер растерянно вертел головой, потому что вопросы сыпались со всех сторон, их едва успевал записывать его помощник.

Когда шум несколько смолк, подполковник, заглянув в бумажку с вопросами, начал отвечать:

— Вопрос о вводе наших войск в Южный Вьетнам будет решаться, если с такой просьбой к нам обратятся друзья. Мы их не оставим один на один с врагом.

— Это можно понимать так, что Америка собирается сделать вьетнамскую войну своей собственной?

— Я не сказал этого. Я говорю, что мы не оставим друзей в беде, если они попросят о помощи.

— Такие друзья обязательно попросят, если уже не сделали этого в Гонолулу. Вам не кажется, подполковник, что без американской помощи режим Сайгона давно бы потерпел поражение?

— Какие силы вы считаете достаточными, чтобы сокрушить Вьетконг? [2] Когда начнется их переброска? Какими средствами?

Подполковник растерялся. Он поднял руку и почти просительно произнес:

— Спокойно, господа. Я не уполномочен отвечать на вопросы высшей государственной политики.

— Раз представитель Пентагона ответить не уполномочен, — поднялся корреспондент Юнайтед Пресс Интернэшнл, — разрешите спросить вас, господин Браун, не считаете ли вы, что Америка подошла к крайне опасному рубежу в своих военных планах? Администрация не может не понимать, что ее шаги вызовут в мире самое серьезное осуждение. Как нам известно, правительство России сделало недвусмысленное предупреждение, назвав авантюрой акцию президента. Что вы на это скажете?

— Сфера межправительственных отношений не входит в мою компетенцию, Джек. И ты это знаешь.

— Значит, Пьер, ты не в состоянии сказать о реакции администрации на мировое общественное мнение?

— Да, не в состоянии. Но я думаю, что акция возмездия не вызовет осуждения.

— Пьер, ты считаешь нормальным, что вмятина на корпусе эсминца, сделанная неизвестно когда и неизвестно кем, порванные провода, о чем с такой убедительностью говорил представитель Пентагона, являются достаточным основанием для начала войны против Вьетнама? Не лучше ли и не дешевле ли попросить у вьетнамцев бригаду ремонтников или выдать 7-му флоту сотню долларов, чтобы исправить повреждение, чем начинать сразу бомбардировки стоимостью в миллионы и миллионы?

— Я не бухгалтер, Джек. Не мне подсчитывать, что дешевле Америке. Может быть, оскорбление, нанесенное нам, стоит не миллионы, а миллиарды.

— Судя по всему, Америка должна приготовиться платить эти миллиарды, — закончил корреспондент ЮПИ, — вместо того чтобы заставить Пентагон отремонтировать вмятину на «Мэддоксе».

— Есть вещи, которые мы должны ценить дороже денег, — назидательно заметил Браун.

— Господин Браун, — спросил корреспондент ТАСС, — по каким целям бьют американские бомбардировщики? В американской печати сообщалось, что Пентагон уже определил — видимо, это было сделано еще до совещания в Гонолулу — девяносто с лишним целей. Не назовете ли вы хотя бы некоторые из них?

— Насколько мне известно, авиация бомбит только военные или жизненно важные экономические объекты, чтобы сломить сопротивление противника.

— А вот в сегодняшнем номере «Вашингтон пост» помещено сообщение агентства Рейтер о том, что в первые дни бомбардировок пострадали в основном жилые районы, школы, больницы, небольшие рыболовные шхуны. Как вы объясните это?

— Я не могу объяснять безответственные писания…

— Простите, господин Браун, — прервал представителя госдепартамента корреспондент агентства Рейтер, — мой коллега сообщает, что он лично видел, какие объекты разрушают американские самолеты. Чтобы опровергнуть его, вы должны представить более веские доказательства, чем вы привели. Они есть у вас?

— У меня есть уверенность, что наши воздушные силы скрупулезно выполняют приказ президента. Других доказательств и не требуется.

— Но ведь это похоже на вмятину выше ватерлинии, о которой говорил подполковник. Вы не находите?

Браун вытер лицо платком. В зале становилось жарко.

— Как сообщалось в американских газетах некоторое время назад, — поднялся японский журналист, — военное командование США еще в феврале разработало «оперативный план 34-А». Это план открытой войны против Северного Вьетнама. А в мае были утверждены упоминавшиеся здесь 94 цели на его территории. Потом в Тонкинский залив вошли ваши корабли и начали обстрел Вьетнама с моря. Как вы объясните после этого, что будто Вьетнам напал на вас? Ну кто из вас ответит, пожалуйста?

Браун посмотрел на подполковника, будто приглашая дать ответ, но тот пожал плечами.

— Пока наступило замешательство в рядах наших хбзяев, — начал под смех журналистов корреспондент французской газеты «Монд», — я хотел бы задать вопрос такого характера. После событий у берегов Вьетнама конгресс принял так называемую «тонкинскую резолюцию», которая дает президенту как главнокомандующему право принять меры для отражения нападения любых вооруженных сил. За минувшие несколько дней, как сообщают американские, я подчеркиваю — американские, газеты, совершено уже много боевых вылетоз американских, я подчеркиваю — американских, самолетов. И каждый из них что-нибудь бомбил. Извините, господин подполковник, что я сделал такое долгое вступление. Я давал вам время прийти в себя аосле вопроса моего японского коллеги. Теперь мой вопрос: скажите, где, в каком районе, на какие цели сбрасывали бомбы самолеты… Ханоя? Ведь, как вы заявили, — добавил корреспондент, с трудом пробиваясь сквозь смех и шум зала, — Северный Вьетнам — нападающая сторона.

Даже если бы кто-то попытался отвечать, услышать было бы невозможно. Зал бурлил. Кинокамеры беспрерывно снимали растерявшихся представителей госдепартамента и Пентагона, микрофоны на длинных шестах пытались поймать фразы, которыми они обменивались, блокноты заполнялись скорописью едких замечаний в адрес представителей двух ответственных ведомств Вашингтона.

Прошедшая пресс-конференция в большинстве газет была зло высмеяна. Как только не изощрялись журналисты, описывая смехотворные доводы американской администрации выставить себя потерпевшей стороной. Сколько карикатур было помещено на эту тему! В сенате выступил с речью Брайтсан: «Нет необходимости указывать сенату или американскому народу, какова была бы позиция США, если бы советские военные корабли или подлодки патрулировали в 5 или 10 милях от американского побережья. Наши обвинения Северного Вьетнама в агрессии будут встречены за границей смехом. И как бы этот смех не обернулся в будущем слезами для наших не очень дальновидных руководителей».

Снежный ком недовольства нарастал среди союзников Америки, обвинявших ее лидеров в рискованных шагах, способных привести мир к военному столкновению. «Решение президента было столь быстрым и необходимым, — с издевкой писала газета «Вашингтон пост», — что ему не хватило двух дней, чтобы проконсультироваться с союзниками по глобальному вопросу, который ставит мир перед лицом невиданных испытаний. Вероятно, именно это нанесет престижу Америки больший ущерб, чем фантастическое нападение вьетнамцев на корабли 7-го флота. Даже отец политики «с позиции силы» Дуайт Эйзенхауэр не доходил до таких акций, как нынешняя администрация. Айк говорил: «Я не могу представить себе большей трагедии, чем прямое участие объединенных Штатов в настоящей войне в Индокитае». Неужели он меньше понимал в политике, чём техасский фермер Джонсон?»