Снежинка для лютого (СИ) - Лин Эве

Слышится шуршание, словно они хотят зайти. Замираю. Но парни не заходят.

– Тогда жду, уже не терпится посмотреть, что скрывается под этими тряпками. Буду дрочить потом ночью, – в ответ опять смех Арса.

– Я уже сам хочу, слишком сучка динамила долго. Даже с родителями пришлось знакомиться, чтобы отпустили сюда.

– А потом?

После этих слов сердце словно останавливается, словно больше не может качать кровь.

– Ну немного повстречаюсь и брошу, как-то надоела, хочу че-нибудь нового, – как ни в чем не бывало отвечает Ник.

– Тогда можно потом я подберу, утешу ее? – опять смешок Арса, и ощущается новый дым от сигарет.

– Валяй, – спокойно отвечает Ник. – Хотя неужели хочешь собирать мои объедки? И у тебя Ольга есть.

– Та еще шлюха, – договаривает Арс. – Дает практически всем и во все места.

– Надо зависнуть с ней потом на недельку, – задумчиво говорит Никита.

– А Настя чистая, и эти глаза… Бля, ведет с них не по-детски, член мигом встает. Особенно когда злится, они прям поблескивают…

– А я вижу, ты романтиком заделался, – смешок. А потом словно раздается шуршание.

– Да пошел ты нахуй! – слышу уже более агрессивное. – Короче, после всего мне ее отдаешь, понял!?

– Да, пожалуйста, – говорит мой парень, словно я какая-то вещь.

Они еще что-то обсуждают, но я уже не слышу. Не хочу слышать, мне достаточно и этого, чтобы оглохнуть и ослепнуть.

Убегаю по инерции, бегу, не разбирая дороги, меня словно душат, глаза уже слезятся. Становится больно, но лучше бы это была физическая боль, чем та, которая сейчас. Меня словно облили грязью, и от этого не вымыться. Теперь это словно навсегда.

– Насть, что случилось? – пробегаю мимо Милены.

Не хочу сейчас ни с кем говорить, я умерла. Умерла тогда, когда услышала этот разговор, как два парня делят меня, словно я кукла. Как любимый как использованную игрушку просто отдает меня другому.

Мне больно.

Моя первая любовь предала меня.

Глава 2

Бегу, не различая дороги. Меня душат слезы, которые острыми иглами впиваются в лицо. Но я не замечаю этого. Бегу, спотыкаясь, но опять встаю, словно за мной кто-то гонится. Уже не сдерживаюсь, а плачу навзрыд. Так легче, я словно выплескиваю все эмоции. Всю свою боль. Мне никогда не было так плохо, как будто меня отравили ядом и сейчас он течет по моим венам и причиняет невыносимую боль.

– Почему… – только одно слово хрипло слетает с моих искусанных губ.

Почему все именно так?! Почему мы не могли быть просто парой, которая любила бы друг друга?

Без фальши.

Все это было фальшью. Смеюсь, наверное, если бы кто-нибудь сейчас увидел меня, то подумал, что я сумасшедшая, но рядом только бескрайний лес.

Все это было спектаклем, чтобы я почувствовала себя особенной. Девочкой, которую заметил самый крутой парень в университете. Выбрал меня. Болезненно усмехаюсь. Спектакль. Просто спектакль, который Никита разыграл для меня…

У Арса не получилось, он не смог играть, а Ник смог и даже очень хорошо. Так, что я поверила и влюбилась, готова была отдать все. А оказывается, ему просто нужна была машина Арса. Какая-то машина и человеческие чувства… Мои чувства, который парень сравнил с машиной и выбрал второе.

– Чтобы тебе все это вернулось… – тихо говорю я зло.

Мама всегда учила меня быть доброй, никогда не желать никому зла. Но сейчас мне хочется хоть так выплеснуть свой гнев, который теперь разъедает мое тело. Знаю, что если скажу так, парень только посмеется, скажет, что я полная дура, и пригласит еще своих друзей, чтобы посмеяться вместе.

Дура ты все же, Настя! Сама ругаю себя же: простушка, которая повелась на красивую мишуру, приняв это за ценность, а все оказалось просто декорациями, муляжом. Но мое сердце, оно настоящее, а парень выбросил его вместе с моими чувствами.

Ноги уже не слушаются, поэтому сажусь на пенек, уже наполовину заметенный снегом. Слез нет, есть чувство какой-то отрешенности. Хорошо, что узнала обо всем сейчас, чем потом, тогда было бы в сто раз больнее…

Не знаю, сколько проходит времени. Смотрю на яркий закат, ложащийся на белый снег. Это красиво. Зимняя природа прекрасна, в нее невозможно не влюбиться, хочется смотреть на это бесконечно.

Когда зубы начинают стучать не от слез, а от холода, то понимаю, что надо идти обратно, в дом. Не знаю, что буду делать при Нике, как скажу ему, что все знаю. Надо сразу же перенести свои вещи из комнаты. Вроде у Милены есть свободное место, а потом первым же рейсом – домой. Больше не хочу здесь оставаться. Возможно, кто-то то решит уехать раньше.

Иду обратно, и тут погода меняется: яркий закат заполняется тучами, становится темнее. Белый снег, конечно, дает свет, но в душе поселяется тревога. Иду по своим следам, но с каждой минутой снег начинает идти все сильнее, грозясь перерасти в метель.

О, нет! Только этого мне сейчас не хватало. Начинаю идти быстрее и в какой-то момент не нахожу свои следы. В панике иду обратно, чтобы посмотреть: может, я свернула не туда. Но снег продолжает падать, и я даже не могу найти свои старые следы. Теперь меня охватывает паника похуже, чем была до.

Иду там, где, возможно, уже проходила, но спустя некоторое время понимаю, что, наверно, иду по кругу. В лесу уже начинаются сумерки. Становится страшно. Следов уже нет, ноги тоже не держат. От холода я уже даже не чувствую своих пальцев. Сажусь на поваленное дерево. Опять начинается истерика, и плевать на предателя Никиту и его друзей. Мне уже даже хочется, чтобы они были со мной. Лучше в теплом доме, чем в темном холодном лесу.

Теперь лес не кажется мне таким прекрасным, он устрашает. Сознание словно специально подкидывает всякие ужасные картинки в интернете, где находили трупы людей, обглоданных или замерзших. Вот так, даже не дожив до своего двадцатилетия, я замерзну где-нибудь тут. Да, да, и не знаю, когда меня начнут искать, возможно, даже и нечего будет искать, и мое тело съест какой-нибудь лесной зверь. Усмехаюсь. Никогда не думала о смерти, не было причины, а сейчас я уже думаю о том, в каком виде меня найдут и найдут ли вообще.

Мама, папа… они же умрут с горя. Я не одна в семье, у меня еще есть младший братик, которому всего четыре. Но они любят нас одинаково. Как же Максимка без меня!? Он же так любит, когда я читаю ему сказки или придумываю волшебный мир сама. Особенно ему нравятся сказки о драконах. Недавно я даже купила красивую книгу с иллюстрациями, хотела подарить ему, но теперь не подарю… А если брат найдет, не почитаю.

Спустя еще какое-то время понимаю, что на самом деле не чувствую ног, меня всю трясет. И, кажется, я не могу встать.

Почему то вспоминается Гарри Поттер, который спрашивает: «Больно ли умирать?»

И его дядя Сириус отвечает, что это быстрее, чем засыпать. Надеюсь, я засну, и это правда будет не больно.

– Мы едем, едем, едем в далекие края, веселые соседи, хорошие друзья. Тра-ля-ля, мы везем с собой кота, Чижика, собаку, Петьку-забияку … – напеваю детскую песенку, которую напевала мне мама. Не знаю почему вспомнила ее сейчас, может, потому что хочу сейчас закрыть глаза и очутиться дома. Обнять маму и братика, а потом с работы придет папа, и мы вместе пойдем за стол ужинать. Будем рассказывать, что делали, или просто болтать о всякой ерунде. Нам будет тепло и уютно.

В один момент я действительно представляю, что это все сон, и я сейчас окажусь в своей теплой комнате. Но чуда не происходит, и вокруг меня темный лес. Горячие слезы опять наворачиваются на глаза. Мне кажется, у меня даже нет сил плакать, но оказывается еще есть.

В один момент слышу шорох. Резко оборачиваюсь, но, кроме снега и деревьев, ничего не вижу. Сознание словно само уже подкидывает страшные картинки, мне чудится, что кто-то в черном одеянии стоит вдалеке и смотрит на меня.