Хэнтон & Лоуренс. Империя (СИ) - Рябченкова Марина

Глава 2

Я проснулась с первыми лучами солнца и уже не могла сомкнуть глаз. За окном ранний рассвет. В моей квартире в центре Данфорда было умеренно светло, и пусто.

Эту ночь я провела вне дома Джона. Я так хотела.

Мне это было нужно…

Я поднялась с широкой кровати и в шелковой ночной сорочке пошла в кухню, налив себе крепкий чай. Квартира на четырнадцатом этаже седьмого по величине небоскреба Данфорда давно пустовала, так что из съедобного в большом выпуклом холодильнике ничего не было; только почтовые письма и несколько старых газет на верхней полке. Удивилась, но не слишком. Вынув корреспонденцию из холодильника, посмотрела на даты…

Несколько месяцев назад было трудное время. Мои мысли были заняты работой, тогда-то и могли письма и газеты по моей рассеянности попасть в холодильник.

Выпив чай, кружку поставила на стол. Приняла душ. Оделась. Накинув темное пальто, закрыла дверь и на лифте спустилась в холл. Там замысловатой архитектуры фонтан, темный мраморный пол, скамейки.

Ключи оставила консьержу и вышла в прохладу утреннего Данфорда.

Приятное на вид кафе за углом восемнадцатой улицы уже было открыто. Пришлось пройти немного, но оно того стоило: свежая выпечка, салаты и десерты.

Когда я попросила себе кофе, официант сначала растерялся. Поднял ко мне взгляд и тут же узнал. Взволнованно улыбнулся.

Мир вроде бы менялся. Менялись люди и их мировоззрения. Привычки. Но вот то, что женщине могло нравиться кофе до сих пор оставалось за гранью понимания многих людей. Ведь кофе «грубый» напиток, и пить его дамам отнюдь не женственно. Так думало большинство. Впрочем, раньше большинство было убежденно, что руководящие должности для женщин нонсенс. И возможность развода плелась где-то в хвосте того же локомотива…

Закончив завтрак на углу восемнадцатой улицы, я оставила расчет на столе и пошла к черному «Калибри», уже некоторое время ожидавшей меня на входе в небоскреб.

— Доброе утро, мэм, — посмотрел в зеркало заднего вида мой водитель.

— Доброе утро, — хлопнула я задней пассажирской дверью. — Мои вещи?

— В багажнике, мэм. В аэропорт?

— Да, сразу в аэропорт.

Тихонько зарычав, машина тронулась с места, выкатившись в общий автомобильный поток.

На улицах Данфорда уже светло. На дорогах типичные этому времени пробки: машины стояли или плелись, гудели. Люди торопливо передвигались по тротуарам, выстраивались у обочин и ловили такси. У телефонных будок очереди. Очереди выстраивались и к газетным боксам и магазинам.

С центральных улиц Данфорда свернули к парку, а там вырулили к окраинам большого города. Вскоре на горизонте показался аэропорт. С взлетно-посадочной полосы взлетал бело-синий пассажирский самолет.

Черная «Калибри» через аэродром проехала к небольшому белому самолету с фирменным логотипом «Технологии будущего» на фюзеляже.

«Калибри» остановилась у трапа. Водитель обошел было машину, чтобы открыть мне дверь, но я его опередила. Поднялась из салона, и придерживая заднюю пассажирскую дверь в приоткрытом состоянии, с любопытством смотрела на самолет.

Обтекаемой формы и с длинными крыльями, изящный, этот самолет мне чем-то напомнил борт «Кэролайн Вэйст».

Бортпроводника у трапа не было.

— Я подниму чемодан на борт, миссис Хэнтон, — отметив ту же странность, взял инициативу в свои руки водитель.

— Благодарю.

Захлопнув пассажирскую дверь, я поднялась по трапу.

Работали реактивные двигатели самолета.

В светлом салоне, рассчитанном на двадцать пассажирских мест, горел свет. Из радио на столе играла приятная оркестровая музыка.

— Майкл? — позвала я.

— Я здесь! — с самых дальних кресел вытянул руку Майкл.

Прошла меж пустых пассажирских мест через весь самолет, на ходу сняв с плеч свое тоненькое пальто.

— Мы без бортпроводника? — чуточку небрежно сложила я пальто в кресло.

— Я разолью бокалы, если понадобится, — поднял он ко мне веселый взгляд карих глаз. Улыбнулся самой обворожительной в мире улыбкой…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Улыбка Майкла настоящее преступление! Первое время, помню, придерживалась правила: не смотреть на эту улыбку слишком долго. Но то было тогда, не сейчас. К улыбке Майкла уже давно отношусь спокойно.

— Разольешь бокалы, значит? — усмехнулась я, сев в кресло по другую сторону стола. И спросила с насмешливым любопытством: — А чай приготовить сможешь?

— И даже ужин.

— Ладно. Убедил.

— Я серьезно.

— Верю.

После того, как мой водитель поставил чемодан в шкафу у входа, он прошел через весь самолет к нам с Майклом.

— Легкого полета, мэм.

— До встречи, Стив.

Стив обратил взгляд к Майклу:

— Сэр.

Майкл кивнул.

Через весь самолет Стив пошел обратно к трапу.

— Ты знаешь всех своих водителей по именам? — удивился Майкл.

— У меня только один водитель. Так что, да.

Майкл задумался.

— Хм. Ладно.

Громче зашумели двигатели и самолет дернулся. Неторопливо докатился до нужной полосы и остановился.

— Летим через Юдеско, кстати, — вдруг сказал Майкл, коротко посмотрев в иллюминатор.

— Почему Юдеско? — не поняла я.

— Пилот так сказал.

Самолет начал разгон на взлетно-посадочной полосе. Все затряслось. Зашумело. Обтекаемой формы воздушное судно набрало скорость, после чего шасси оторвались от земли и самолет стал подниматься в небо.

— Через Юдеско лететь будем три часа, — прикинула я расстояние. Оторвав взгляд от иллюминатора, посмотрела на Майкла по ту сторону узкого стола. — Пилот не сказал, почему мы вынуждены сделать этот крюк?

— Он что-то объяснял… — тоже оторвав взгляд от иллюминатора, задумался Майкл. Очевидно, не вспомнил: — Это дело пилота. — Отмахнулся. — Я не должен в это вникать… Шампанского?

В мысли опять вторгся Джон. Люксовый номер «Ричард холл»…

Девушка с рыжими волосами…

Шампанское.

— Удиви меня чаем.

Два часа полета небо в иллюминаторе было безоблачным, а солнце ярким, но картина кардинально поменялась, когда стали пролетать над Форклодом. На фоне вдруг посеревшего неба показались черные тучи. Над Илсити, очевидно дождь, и те тучи скоро придут в Форклод.

Я смотрела в окно.

Майкл читал утреннюю газету «Данфорд-пресс».

— На прошлой неделе я был в Правительстве. Поговорил там кое с кем, — проговорил Майкл задумчиво, положив газету на стол. На большой черно-белой фотографии был Алан Лонгер: запечатлен момент, когда он попытался уклониться от внезапно возникшей перед его лицом фотовспышки. — Счета Лонгера действительно арестованы, а банк Данфорда отказал ему в кредите.

— Кому под силу творить с ним такое? — взяла в руки газету и глазами пробежала по маленьким строчкам в новостной колонке.

Сила и влияние Алана Лонгера неоспоримы. Даже после пошатнувшейся репутации в результате проигрыша организованного им правительственного иска против «Лоуренс нефть», происходящее с ним все равно из ряда вон выходящее.

— В мире больших денег всегда кто-то стоит над кем-то. Над такими как ты и я стоит Алан Лонгер. Над Лонегром еще кто-то, — пояснял Майкл. — Что думаешь?

Я слышала о том, что творилось с Аланом Лонгером, но не думала, что все это могло оказаться правдой. Настолько все выглядело неправдоподобно и неуклюже относительно человека такого уровня. Думала, то была очередная игра Лонгера, но коли дела обстояли так, как говорил Майкл…

— Иск против Лонгера надуманный, — я бросила газету обратно на стол. Посмотрела на Майкла. — Кто бы ни творил с ним это им не нужны его деньги. Как только Лонгер будет сброшен с пьедестала, вот увидишь, иск будет отозван, аресты на счета сняты, перед Аланом Лонгером возможно даже извинятся вот только… Вернуть свои положение, силу и влияние он уже не сможет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Думаешь, они хотят поставить нового Лонгера?

— Деньги — это влияние. Серьезный рычаг, которым Лонгер мог бы воздействовать на тех, кто делает это с ним. Кем бы ни были эти люди, они знали, что делали, когда лишали его средств.