Хэнтон & Лоуренс. Империя (СИ) - Рябченкова Марина

Обижена.

Я смотрела на девушку, и она подняла ко мне тревожный взгляд. Когда стало совсем неловко, она робко позвала:

— Джон… — осеклась. — Мистер Хэнтон!

В другой комнате послышались тяжелые шаги, и в приемную больших апартаментов неторопливо вышел Джон. Скалистая гора в белой рубашке и с блеском холодной стали в глазах! Судя по всему, он только что застегнул рубашку….

Мое появление для мужчины, уверена, стало неожиданностью, вот только выглядел он до неприятного спокойным.

— Анна, — с деловыми интонациями в голосе протянул он.

— Джон.

Рыжеволосая девушка в халате торопливо ушла в спальню, и с комком одежды в руках почти сразу вышла из нее.

Продолжая с упреком смотреть на Джона, я протянула ей свою карточку постояльца, со словами:

— Номер оплачен на сутки.

Та на ходу и молча приняла карточку, тихонько прикрыв за собой дверь.

— Великодушно, — заметил Джон.

— Не в коридоре же ей одеваться, — холодно пояснила я. — Хотя, вполне могла бы это пережить…

Как бы там ни было, не в рыжеволосой девушке проблема. Ни в ней и ни в ком-либо еще. Проблема в Джоне.

Заглядывая в холодную сталь его глаз, вспомнила предостережение Мелиссы Бауэр. Джон Хэнтон с его привычками и… любовницами теперь моя проблема.

— Ты не должна была узнать, — вдруг сказал он. — Я сожалею.

В этом его оправдание? И все?

Я разозлилась, но не подала вида.

— Ну, с редким для дорог Данфорда «Прайдом» у дверей гостиницы трудно было что-то не заподозрить, — сказала я.

Судя по тому, как посмотрел Джон, «Прайда» не должно было быть у дверей гостиницы. Что-то пошло не так, и водитель за причиненные неудобства ответит перед ним.

— Мне жаль, — опять повторил Джон.

Боже, никакого раскаяния! Только сухое извинение за его неосторожность.

Впрочем…

В его поведении не было ничего нового. Я знала, каков Джон… Всегда знала.

Что теперь делать?

Требовать, чтобы он больше так со мной не поступал и надеяться, что всерьез так и будет? Наивная глупость! Просто способ оставить все как есть и сделать вид, что победила.

Надо смотреть реальности в лицо, и принимать ее такой, какая она есть. Даже если очень не нравится. А реальность такова, что Джон не станет другим.

Без толку требовать от него верности, на словах, во всяком случае.

— Ты знаешь меня не хуже, чем я тебя. Мы с тобой во многом схожи, — с вызовом заглянула ему в глаза. — Как думаешь, позволят ли мои моральные устои поступить с тобой так же?

— Ты расстроена, — в серых глазах сверкнула сталь.

Мужчина шагнул ко мне, но я ничуть не испугалась:

— Измена — это не сложно, Джон! — храбро глядя ему в глаза, громче заговорила я. — Я смогу возвращаться в твою пастель, смотреть тебе в глаза, вести себя просто и непринужденно. Точно так же, как, судя по всему, это делаешь ты…

Хэнтон выглядел по-прежнему спокойным, хотя его хмурый взгляд был явно недовольным. Не то чтобы он воспринял мои слова всерьез… Просто не понравился сам факт угроз в таком контексте.

Холодную неприятную тишину между нами нарушил негромкий стук в дверь.

Я громко сказала:

— Войдите.

Дверь приоткрылась и в апартаменты вошел официант обслуживания номеров. На стол он поставил ведро с бутылкой дорогого шампанского и льдом, и два высоких бокала. И, не проронив и слова, вышел, закрыв за собой дверь.

— Шампанского? — невозмутимо предложил Джон.

— Не откажусь, — подошла к столу и, оттянув стул от стола, села.

В большие окна люксового номера били яркие лучи солнца. Раздался легкий хлопок, и по бокалам разлилось золотистое шампанское.

В вечер буднего четверга в ресторане «Мистраль» было не особенно многолюдно. Заведение, которое гарантировало для своих влиятельных и богатых клиентов безопасность от репортеров, чаще использовалось для деловых встреч, нежели для приятного времяпрепровождения и отдыха.

Мы с Евой одни за столиком у окна. Перед нами пустые белые тарелки со столовыми приборами. Сами блюда нам еще не подали.

— Ты злишься на Джона? — спросила Ева, и поднесла к губам крохотную чашечку с чаем.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Немного.

Взгляд сапфировых глаз стал недовольным, и она возмутилась:

— Как ты так спокойно можешь к этому относиться?

— А чего ты от меня ждешь? — мрачно усмехнулась я. — Я была его любовницей в то время, когда у него была невеста. Какой я была по счету? Даже задумываться не хочу!

— И все равно ты не должна…

— В его поведении нет ничего необычного, — отрезала я, прекратив бессмысленный спор.

Я упрямо смотрела на нее, в то время как она укоризненно смотрела на меня.

— Ты самая странная из женщин, — с замешательством бросила она. — Знаешь, как бы я поступила?

— Собрала бы вещи и уехала из дома?

— Нет! Я бы заставила его уйти из дома, — горячо объявила она.

Задумчиво улыбнулась. Такое получилось бы с Генри, но с Джоном Хэнтоном — никогда.

Ева спросила:

— Что ты намерена делать?

— Найду любовника и поселю его в гостинице.

— Любовница Джона живет в гостинице? — нисколько не восприняв мои слова всерьез, спросила она.

— Квартиры уже никто не держит. Сейчас модно селить любовников в гостиницах… Не знаешь номер. На этаж тебя вот так запросто не пропустят. Ни на этаж, ни в лифт. Я стала замечать, что… — официант в белом смокинге поставил передо мной блюдо. Затем поставил такое же блюдо перед Евой. Когда он ушел, я опять обратила к Еве взгляд. — Я стала замечать, что карточку постояльца мне приходится предъявлять едва ли не в каждой гостинице, в которой останавливаюсь.

Ева смотрела задумчиво.

— Ну так… обещание завести любовника, это серьезно? — все-таки спросила она, взяв в руки столовые приборы.

Тут же покачав головой, сказала:

— Нет. Я не собираюсь этого делать.

Взгляд у Евы такой, будто она понадеялась на другой ответ, хотя и не особенно на него рассчитывала.

— Что? — смутилась Ева, заметив, как я нахмурилась.

— Ничего, — не поменявшись в лице, протянула я.

Принявшись за блюдо, Ева увела разговор в другое русло:

— В Роуктаун с Майклом летите в пятницу?

Сегодня мы должны были встретиться в его офисе, но «Прайд» у дверей гостиницы «Ричард холл» нарушил все мои планы. И с Майклом о вылете в Роуктаун по совместным делам наших компаний пришлось договариваться не с глазу на глаз, а по телефону.

— Да, решили лететь завтра днем.

— Это уже точно?

— Угу…

— Когда планируете вернуться?

— К концу недели.

— Это хорошо, — кивнула Ева. От блюда перевела взгляд опять ко мне. — Потому что в воскресение я жду тебя в Дейсмоне. Пятьдесят шестая улица, дом двадцать три.

— А что по этому адресу?

— Мой новый дом.

— Вы с Генри купили дом? — улыбнулась я.

— Три этажа. Четыре ванные комнаты. Две террасы. Бассейн.

— Это здорово, — подразумеваю не роскошь дома, а сам факт их совместных планов на жизнь с Генри. — Вы вместе выбирали дом…

И помолчав недолго, Ева призналась:

— Он сделал мне предложение.

Я догадывалась об этом и улыбка на моем лице стала шире.

— Давно?

— Не очень, — в ответ протянула она уклончиво.

Отчего этот секрет? Уже без улыбки спросила прямо:

— Ты в чем-то сомневаешься?

— Я уже была замужем однажды. Опыт так себе…

— Только это?

— Что значит, только это? — сдержанно улыбнулась Ева. — Дело именно в этом!

Я опять улыбнулась.

— Если ты боишься только факта замужества, а не сомневаешься в самом Генри, тогда все в порядке, — мне вдруг вспомнился день бракосочетания с Джоном Хэнтоном. Самый счастливый день в моей жизни. День, когда я была во всем уверенна как никогда… А следом в мыслях возникли большие зеленые глаза рыжеволосой девушки, с которой Джон уединился в номере гостиницы «Ричард холл» этим днем. Мысли помрачнели, и без прежних бодрых интонаций в голосе я повторила: — Тогда все в порядке…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})