Черная нить горизонта - Игорь Федорцов

− Что делать дальше?

− Продолжай наблюдать за фрайхой.

− Она и рейнх Сарази...

− Нет, в спальню лезть не стоит. Оставь это другим.

Райа жестом отпустил посетителя - уходи.

− Скажи Джуфу, пусть заглянет завтра.

Борг запахнул плащ, забрать с собой частицу тепла. Языки пламени взметнулись, угольные тени забегали по дубовым стенам.

Райа подождал, пока дверь за Боргом закроется, еще раз оглядел книгу. Пришла на память школярская примета. Случайно открытая страница даст точный ответ на любой вопрос. Даже заговор помнился. Шар-тары. Бессмыслица, но в нее верили больше чем в помощь Кайракана или Создателя. Всякому по вере его...

И все-таки, на какой вопрос он хочет получить ответ?

У него их много. Вопросов. Почему клиди доверили Кайрин ди Смет? Она не могла выведать о нем, не могла добыть на стороне, не могла унаследовать. Насколько Райа помнил, в иерархии ценностей рода Хенеке соблюдался незыблемый порядок: война, турниры и схватки, псовая охота, дети мужеского полу, охота соколиная, лошади и... какими-то по счету шли женщины. Причем это касалось матерей. Место жен, дочерей и сестер он бы затруднился назвать. В конце списка точно. Если вообще оно им отводилось. Однако, появляется особа, которая знает местонахождение клиди. Почему она? Из Хенеке? Голубые глаза − фамильная черта, умысел или совпадение? Говорят, отцы употребляли специальный отвар, чтобы наследникам переходил родовой признак. Как же! Горный лед отразился в радужке прародителей. Но она женщина. Значит, кто такая Кайрин ди Смет, он тоже желает знать. Что еще? Почему восемнадцать лет назад, поднимая мятеж, Хенеке не воспользовались достоянием родов? Ведь Сокровищница битком набита золотом! А золото это торквесы и гэллогласы. То, чего им не хватило при Кузах. Не желали лишиться прозвища Благородные? Благородные Хенеке!!! Насколько можно верить прозвищам? Свою кобылу он, к примеру, зовет Вьюга, но вряд ли она обгонит обыкновенного такавара* стратов или кохилайна чикошей. Почему же Благородные Хенеке не посмели транжирить вверенное им достояние? Победителей ведь не судят. Не смеют! Так какой же ответ предпочтительней получить, произнеся сакральные Шар-тары? Перебирать можно бесконечно...

Захватив страницы пальцем, Райа открыл книгу. Сюрприз. Текст на левой, какая-то тарабарщина, не прочесть ни слова! На правой странице иллюстрация. Воитель в серебряных доспехах держит посох. За ним сверкающие пики и черный зев пещеры. Корявая рукописная строчка безызвестного комментатора поясняла (Райа с трудом разобрал каракули) − Салар Великий. Последний хадэн* народа Джабали*? А в руках? Ну, конечно! Что же еще может держать хадэн, как ни адж, стило Сура*! Им божья рука на небесном своде процарапывает судьбы людей и от того идет дождь, грохочет гром и сверкают молнии.

Райа глянул за окно. Тучи рвались светлыми зигзагами. Может и правда, божья рука чертит судьбоносный путь? Чей? Кайрин? Его? Борга?

Захлопнув книгу, отбросил на стол. Судьбы судьбами, но его интересует клиди. О существовании реликвии Райа узнал от самого Горма. Он, как сейчас помнил, плохо освещенную кордегардию скутариев, из которой выгнали всех. Горм на нервах. Зол. Не говорит, плюется словами. Нобилиссим, после коротких объяснений, отдал приказ добыть клиди у Хенеке. Тогда Райа с трудом уразумел требование самодержца. Уразумев, сдержал возмущение. Инстинкт самосохранения предостерег: Откажешься, башка отлетит в угол. Чем-чем, а мечом император владел отменно. Кем он, дальний потомок нищих горцев, нарекавших младших сыновей именем Джер, был в то время? Бретером с сомнительной репутацией? Искушенным любовником, отмеченным в придворных сплетнях? Потенциальным суженым богатой уродины? Одним из многих, толкавшихся во дворце, в ожидании счастливого часа? Всем вместе. И вот час пробил и упустить его было нельзя! Невозможно!

Высочайшее монаршие доверие он не оправдал. Хенеке не дремали. Не помогли даже хваленые Ночные Рыбы, к которым обратился. Рыб частью порубили, частью нашпиговали стрелами. Сам едва уцелел. Горм, застыв камнем, выслушал его доклад о фиаско. Император остался недоволен, но позволил исправить промах. Отослал следить за вестархом Бекри. Многие считали, да и считают по сию пору, покойного Нобилиссима безмозглым рубакой. Ошибочное мнение. Мозгов Горму хватало. Не хватало денег!

Горм справедливо опасался союза Бекри и Хенеке. Совместно они могли положить конец правлению династии Иедов. Учитывая, что верные короне войска героически кормили падальщиков в Пуште, осуществить мятеж легче легкого. Дворцовая гвардия Горма бы не спасла.

Действовать пришлось в одиночку. Удалось подслушать разговор мятежников с Бекри. Будущий глориоз потребовал корону, в крайнем случае, соглашался стать хранителем клиди и ничего не получил. Но торг и готовность изменить трону имели место быть.

С докладом к императору, Райа опоздал. Бекри, почуяв неладное, прилетел как на крыльях, рассказать о предложении родни. Горм, в знак особого доверия, облачил верного присяге вестарха в пурпур глориоза. А его, Джера ди Райа, попытались потихоньку пристукнуть. Кто? Бекри боялся, всплывет подноготная его предательства и возвышения. Императору незачем шпион, который знает то, чего знать не положено. Кто-то из них двоих. А возможно, инициатива вассала реализовалась с молчаливого благословления державного сюзерена. В ту ночь было так же холодно и мокро. А вода в канале еще холодней.

С той поры кир Райа уверовал, быть безбожником не так и плохо. Его душа не понадобилась ни Кайракану, ни Создателю. Он остался жив. Для чего? На этот вопрос ему ответ не нужен.

2.

Старик невольно поежился и поправил на плечах плащ из толстой овечьей шерсти, подоткнул полы. Пронизывающий холодный ветер вызывал озноб. Здесь на плешине подъема никогда не бывает безветренно. Никогда. Поневоле затаскуешь по благодатной долине Карши. Сады! Вдоль берега и вдоль дороги, от самых Каменных Врат до Россыпи, сады! Даже сейчас, осенью, они выглядели чудесно. В легких туманах, в прозрачных рассветах, под серебром дождей. Он всегда мечтал увидеть их весной, в бело-розовом цветении. Пахнет медом и земля устлана снегом лепесков. Но долина позади, позади Россыпь и трудный двухдневный подъем. И ничего чудесного или примечательного. Жалкая хижина послушника из братьев Харма, загон для овец, доставленный из долины стожок сена и... ветер!

Старик с ожиданием посмотрел на бледнеющее небо. Запад в россыпи звезд, а на востоке, на утреннем небосводе, пики гор вырисовывались особенно ясно. Ледяные вершины напоминают нераскрывшиеся бутоны роз, девственно чистые и прекрасные.