Юность на экране. Репрезентация молодых людей в кино и на телевидении - Дэвид Бэкингем

кинотеатрах, которые почти шестьдесят пять лет назад сопровождали выход на экраны одного из самых старых фильмов, упомянутых в моей книге, – «Школьные джунгли». В обоих случаях насилие вызвало гневные заголовки в газетах и оперативное вмешательство властей. При этом не было доказано, что подростки посмотрели или хотя бы собирались посмотреть этот фильм. Онвуболу со своей стороны осудил «расистскую» реакцию СМИ, а в других комментариях их предсказуемо обвиняли в «паникерстве».

Как и «Школьные джунгли», «Темная история» – вполне традиционная предостерегающая сказка: двумя положительными героями движут любовь, дружба и чувство долга, даже когда они попадают под тлетворное влияние бандитской группировки. Некоторые критики похвалили фильм за аутентичность и суровый реализм, несмотря на то что рэп, звучащий в картине, комментирует события весьма отстраненно. Фильм далек от пропаганды насилия в молодежной среде, и вряд ли можно сказать, что он воспевает образ жизни, который в нем изображен.

Дискуссии о влиянии СМИ на подростков и об их репрезентации на экране принимают разные формы в зависимости от эпохи и территории. Может показаться, что это вечные вопросы, однако у них есть историческая конкретика: молодежная среда в США в 1955 году – совсем не то же, что в Великобритании в 2019-м. Впрочем, подростки всегда были уникальны и неоднозначны в кино и на телевидении. С момента зарождения кинематографа зрителю предлагали чувственные и соблазнительные образы юношества в бесчисленных кинокартинах и телефильмах. Кроме того, сама молодежь становится все более влиятельной и прибыльной аудиторией, обладающей значительным доходом.

И все же нужно признать очевидное: образ подростков в кино и на телевидении редко строят сами подростки. Конечно, они снимают кино, и, хотя такие фильмы имеют долгую историю (и часто отправляются в стол), развитие цифровых медиа значительно расширило возможности юных кинематографистов. Почти все коммерческие фильмы о подростках (те, что выходят в прокат, появляются на стриминговых сервисах и на телевидении) производят взрослые. То же верно для «молодежного телевидения» и большинства романов о молодежи.

Более того, эти образы адресуются и продаются не только юношеской, но и взрослой аудитории. Кинокартины или телефильмы могут поддержать подрывные желания молодежи, которая хочет бросить вызов авторитету взрослых или игнорировать его, предаться беззаконным удовольствиям или насладиться формами власти, которые редко достижимы в реальной жизни. Для взрослых они могут стать источником ностальгии о том, «как это было», хотя порой эти фильмы ставят под сомнение или разрушают привлекательность подобных воспоминаний, ведь они могут напомнить нам о том, что мы потеряли, а также о местах и временах, к которым мы, вполне возможно, не хотим возвращаться. Все это говорит о том, что репрезентация молодых людей на экране может рассказать нам даже не столько о юношестве, сколько о взрослой жизни.

Беспокойная «молодежь» и «экранный образ»

Идея юности обладает значительным символическим потенциалом. Юность обычно ассоциируется с энергией, идеалами и физической красотой, но также часто представляется как нечто беспокойное и тревожное. Само это понятие имеет давнюю историю, но современные представления о молодежи во многом обязаны работе социального психолога Грэнвилла Стэнли Холла (1844-1924). Холл рассматривал юность (или подростковый возраст) как самый нестабильный этап в развитии личности. Это период «бури и натиска», который характеризуется конфликтом поколений, перепадами настроения и стремлением к рискованному поведению. В этом смысле разговор о молодежи часто переходит к обсуждению наркотиков, преступности, депрессии и сексуальных отклонений. Симптоматично озаглавленная книга Холла «Молодежь: обучение, дисциплина и гигиена» (1906) содержит рекомендации по моральному и религиозному воспитанию, практические советы по гимнастике и развитию мускулатуры, а также причудливые рассуждения о «сексуальных опасностях» и пользе холодных ванн.

Итак, считается, что юность – это преходящий этап жизни. К молодым людям обычно относятся не как к самостоятельным личностям, а как к тем, кому только предстоит кем-то стать [2]. Взрослые могут тосковать по утраченной юности или предаваться фантазиям о ней, но юность мимолетна и преходяща. К тому же существует риск, что ребенок не справится с переходом к воображаемой стабильной и зрелой взрослой жизни. Поэтому, по крайней мере в современных западных обществах, в молодежи часто видят потенциальную угрозу общественному порядку.

Конечно, все молодые люди разные. Нет единой категории «молодежь» – она обусловлена особенностями класса, гендера, этноса. Представления о молодежи меняются в ходе истории, зачастую отображая более широкие культурные устремления и тревоги, характерные для эпохи в целом. Как образ молодых людей, так и их реальный опыт могут значительно отличаться у разных наций; и, как напоминают антропологи, если мы посмотрим за пределы западных индустриальных обществ, то обнаружим, что представления о молодежи там имеют очень мало общего с нашими. Возраст, как и гендер, можно рассматривать как нечто, что в различных контекстах «реализуется» неодинаково и в разных целях [3]. В каком-то смысле справедливо утверждение социолога Пьера Бурдье (1930-2002).

Юность – это просто слово [4].

Даже слова, которые, казалось бы, значат одно и то же, – «подросток», «юноша», «молодой человек» – имеют разные коннотации и выполняют разные функции.

Можно утверждать, что за последние семьдесят лет (именно этому периоду посвящена книга) границы между детством и юностью, юностью и зрелостью постоянно мигрировали. Вопрос о том, когда начинается и кончается юность, становится все более сложным. Некоторые утверждают, что детство всё более плавно перетекает в юность, и это вызывает тревогу: например, мы постоянно беспокоимся о «сексуализации» детей. Между тем, похоже, расширяются сами рамки юности: молодые люди гораздо позже покидают родительский дом и остепеняются, заводят стабильную работу и отношения. Юность теперь официально длится до тридцати, а порой и дольше. Новые слова – tweens и adultescents[7] – возникли в качестве попытки определить, как меняются природа и суть возрастных различий.

Благодаря маркетинговым стратегиям и образам, которые транслируются СМИ, размытие границ становится все более очевидным. Привлекательность того, что однажды назвали «молодежными медиа», – например, компьютерных игр или рок-музыки – все чаще отражает расширение молодежной демографии. «Юность» – это то, к чему можно взывать, что можно упаковать и продать людям, которые уже совсем не молоды. Современная реклама утверждает, что «вам столько лет, на сколько вы себя ощущаете» [5], при этом сама молодежь может дать резкий отпор взрослым, которые вторгаются на ее территорию, и придумать новые способы, как их оттуда выдворить.

Это также характерно для кино и телевидения. Исследователи запутались, пытаясь дать определение «молодежному кино». В фильмах и телевизионных программах, которые я рассматриваю в этой книге, главные роли играют молодые люди, но не все из них можно отнести к категории «молодежных фильмов» или «молодежного телевидения». В связи с этим возникает вопрос: что такое