Forbidden Sweetness - Юлия И. Леманн

не стоит меня по утрам мучить? Все равно результата нет, — слова пропитаны мольбой, так сильно жажду получить амнистию. — Я даже согласна ждать тебя по утрам у дома, только бегать не заставляй.

— Вымогательница, — забавляется брат моими стараниями.

По тону понимаю, меня помиловали. Подобный компромисс уничтожает осадок поражения, вселяет непередаваемое счастье. Хочется прыгать на месте от перспективы пусть и не надолго, но все же продлить утренний сон.

Тихо радуясь, вожу невнимательным взглядом по пляжу и замираю от привычного благоговения. На губах появляется рассеянная улыбка. Окружающий мир сужается до вида спокойной глади океана. Только сейчас вспоминаю, как хотела оказаться здесь.

— Искупаемся? — предлагает Эйд, верно истолковав мой взгляд.

Одновременно тянет пойти на поводу желаний и страшно. Не самый радужный опыт в который раз останавливает от купания. Не могу решить, что делать.

В отличие от меня, Эйд долго не раздумывает. Не дожидаясь ответа, стягивает футболку.

— Ночью?

Качаю головой, стараясь подавить огонек возбуждения от мысли, что могу оказаться в теплой воде. При всей своей любви к ней, боюсь ее до безумия.

— Брось, Ти, будет весело.

Голос брата звучит так искушающее, что отказать практически невозможно. И все же страх берет верх. Открываю рот, намереваясь прочитать нотацию об опасности ночного купания, и замолкаю от вида горящих предвкушением глаз Эйда. Не могу произнести и слова, сдаюсь под волнами исходящего от него желания искупаться.

Эйдену всегда это удается. Вот так, одним взглядом своих безумно живых, переменчивых глаз, заставить забыть о страхах и пойти на поводу собственных эмоций. Довериться.

Очередной взгляд на манящую гладь прибавляет решимости. Скидываю платье и шлепки, оставаясь в нежно-голубой комбинации. Ветер приятно холодит тело, шевелит волосы, которые я тут же перевязываю резинкой. Адреналин от смеси ожидания и легкой неуверенности зашкаливает, подталкивает скорее окунуться.

Оборачиваюсь, намереваясь предложить очередной забег наперегонки, и с удивлением понимаю, что Эйд все так же стоит в джинсах и кроссовках, не спуская с меня пристального взгляда.

— Эйд?

— Что? — его голос на удивление глухой, хриплый.

Это заставляет волноваться. Он простудился? Почему я раньше не заметила? Слегка нахмурив брови, приближаюсь к нему, намереваясь притронуться ко лбу. Убираю синюю прядь с лица и с облегчением понимаю — температуры нет.

— У тебя горло болит?

Вопрос вызывает удивление. Каких-то пару секунд Эйд с недоумением смотрит на меня, вопросительно приподняв бровь. Не успеваю объяснить, как он, тряхнув головой, словно сгоняя наваждение, улыбается, возвращаясь в свое обычное состояние.

— Нет, просто пересохло. Иди купайся, Теа, я догоню.

— Я могу подождать.

— Иди, иди, — качает головой, чем-то забавляясь, — мне еще джинсы снять нужно.

Последняя фраза звучит с насмешкой, но мне совсем не хочется заострять на ней внимание. Кожу буквально покалывает от желания окунуться. Ощущение, что я уже там, не отпускает. В считанные секунды преодолеваю оставшееся расстояние до океана, кончиками пальцев провожу по его поверхности, наслаждаясь ощущениями, и больше не оттягивая момента, окунаюсь с головой, тут же выныривая.

— Ну вот, а ты не хотела, — раздается смешок у меня за спиной.

Перестаю удивляться скорости Эйдена. Стараюсь плыть максимально близко к нему. Это вселяет уверенность, что ничего не случится. Эйд замечает отголоски опасения в моих нерешительных движениях и притягивает ближе, касаясь своим телом моего.

— Успокойся, мы будем рядом с берегом.

Одно его слово, и беспокойство окончательно отпускает. Обнимаю руками за шею, позволяю самому решать, где и сколько нам купаться. Кажется, готова провести в воде вечность, однако Эйд не разделяет моих побуждений и уже спустя сорок минут, показавшихся одним мгновением, выбирается на берег, ставя меня на песок.

Домой возвращаемся в уютном молчании, позволяя ветру сушить мокрые тела. Остановившись рядом с собственной комнатой, поворачиваюсь, намереваясь пожелать спокойной ночи, однако наши представления о вечере опять расходятся.

— Ты проиграла мне сказку, Теа, — невозмутимо поясняет Эйд, утягивая в свою спальню.

— Ты же это не серьезно?

Не могу поверить, что он хочет так глупо потратить свое желание.

— Отказываешься выполнять условия? — приподнимает он насмешливо бровь и, закрыв за нами дверь спальни, заваливается на кровать, приглашая присоединиться.

Ну что ж, хочет сказку, будет ему сказка.

Удобно устраиваюсь у него под боком, все еще не веря в подобную глупость. В голове как назло пусто. Ни одной сказки. Вообще ничего. В теле усталость после активных действий. Сонливость отнюдь не помогает. Прикрыв глаза, делаю единственное, что приходит на ум, даю волю фантазии.

— «Когда-то, давным-давно, на свете существовало синеволосое чудовище, терроризирующее мирных граждан…»

Эйден.

По телу проходит приятная дрожь, вырывающая из сна. Слишком сильное возбуждение удивляет. Заставляет напрячься в попытке обнаружить причину подобного состояния, и она неумолимо всплывает в сознании, поражая своей безысходностью. Мне снилась Теа. Снова.

Делаю глубокий вздох, который лишь ухудшает положение. Позволяет уловить аромат ее волос, действующий словно афродизиак. Запах сводит с ума, манит, проникает в самую глубь, привязывая к себе сильнее, словно ставит знак принадлежности. Не вижу смысла сопротивляться. Получаю болезненное удовольствие от запретных чувств, которым не способен подобрать названия. Имеющиеся в арсенале эпитеты смехотворно ничтожны, они не способны отобразить острые грани клокочущих в душе желаний. Банальное «люблю» блекнет на фоне всех оттенков эмоций, переполняющих, разрывающих на куски. Мыслей, не имеющих право на существование. Сравни зависимости от наркотика без крупицы вероятности на исцеление. Маниакального желания всегда быть центром вселенной той, которая сама этого не осознавая, с поражающей легкостью вызывает диссонанс моего внутреннего мира.

Открываю глаза с усмешкой над собственным положением. Энергия наполняет все тело, проникает в отдаленные уголки, призывая к привычной утренней нагрузке. Пробежка манит перспективой эмоционального расслабления. Хочу подняться, но ощущение кого-то рядом останавливает. Заставляет обернуться. Теа.

Почему не ушла? Лежит непозволительно близко, дразня остатки самоконтроля. Губит своей невинностью. Искренностью, пробуждающей в душе несвойственную нежность.

Завораживает своей безупречностью.

Не в силах отвести взгляд от легкой улыбки, по-детски заложенных под щеку рук. Густые темно русые волосы отдают легкой рыжиной от скользящих по ним утренних лучей. Контрастируют с удивительной для Сан-Диего светлой кожей. Простые, правильные черты лица привлекают своей элегантностью, неуловимой красотой, пухлые губы приковывают взгляд, будят отнюдь не братские желания.

В который раз отмечаю насколько мы разные. Абсолютная противоположность, без малейшей схожести. Не только внешне. Во всем.

Пока она спит, раскрепощен в своих желаниях. Едва уловимо касаюсь щеки, получаю удовольствие от гладкой кожи, тактильных ощущений. Провожу вдоль шеи к ключицам и замираю над линией груди, размеренно двигающейся от дыхания. Хватает пары секунд, чтобы побороть внутренний конфликт желания с разумом. Убираю руку, все же поднимаясь с