Методист I - Артемий Скабер

тут же стать кормом для какой-то болотной жабы в первые пять минут?

Хрена с два!

Я огляделся, взгляд метался по грязи. Оружие… Мне нужно оружие.

Сухая, корявая ветка торчала из кочки в полуметре от меня. Я потянулся, рука дрожала. Пальцы, тонкие, слабые, едва слушались. Схватил древко.

И тут перед глазами что-то мигнуло. Мир на секунду подёрнулся цифровой рябью, и на теле твари вспыхнула ярко-красная точка, словно лазерный прицел.

Она светилась прямо у основания того места, которым тварь присосалась к ноге. Я замахнулся и ударил. Ветка вонзилась в желеобразное тело. Тварь зашипела, как пробитый баллон, и плюнула в меня струёй чёрной жижи.

Ногу обожгло кислотой, всё тело скрутило судорогой.

«Опасность!» — заверещала баба в голове, сменив тон на истеричный, — «отравление скверной. Угроза жизни!»

Я старался не слушать её вой. Я бил, тыкал палкой в упругую плоть. Раз, другой, третий. Руки были слабыми, пробивал только верхний слой слизи, и это лишь злило тварь. Она сжимала челюсти сильнее, перемалывая мои мышцы.

Красная точка горела перед глазами, дразня меня.

— Да почему же ты не дохнешь? — возмутился я.

И только сейчас, в пылу драки, я по-настоящему услышал свой голос: тонкий, звонкий. Мне сколько лет? Десять? Двенадцать? Вот почему удары не работают. Я дрыщ, в теле ребёнка, который тяжелее ложки ничего не поднимал. Вся моя техника, весь опыт убийцы разбивались о физическую немощь этого тела.

Я зарычал от бессилия. Изогнулся, перехватил палку двумя руками. Вложил в замах всё, что осталось. Всю злость на этот мир, на бога, на себя.

— Сдохни! — я направил остриё ветки прямо в красную метку.

Удар. На этот раз дерево вошло глубоко, почувствовал, как прорываю плотную оболочку, что-то внутри твари хрустнуло и лопнуло.

Слизень замер, его челюсти разжались, отпустил мою конечность. Сучил ногами, пополз назад по грязи, подальше от этой дряни. Нога горела огнём, кровь смешивалась с болотной жижей. Тошнило адски.

Труп слизня вдруг начал раздуваться. Он пульсировал, наливаясь чернотой, а потом…

Взорвался.

Хлопок был глухим и влажным. Меня с ног до головы забрызгало липкой, вонючей гадостью. Желудок не выдержал. Меня скрутило, и я вытолкнул всё, что было внутри.

Я стоял на четвереньках, трясясь мелкой дробью, и вытирал рот грязным рукавом. Стыдоба… В прошлой жизни я мог сутками сидеть в засаде, мог потрошить человека и потом спокойно обедать, а это тело не справлялось даже с запахом потрохов.

«Плевать», — подумал я, сплёвывая горечь, — «натренирую, выбью из него эту слабость. Сделаю машину».

Я перевернулся на спину, раскинув руки. Хватал ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, но зрение прояснилось. Краски вернулись, хотя скорее серое марево отступило.

Нужно осмотреть рану. Поднялся, шатаясь. Нога пульсировала. Вдруг эта надутая лягушка чем-то болела? Заражение крови, яд, паразиты?

Эх, сейчас бы спирта или водки. Промыть снаружи, принять внутрь (для профилактики). Я всегда носил с собой походную аптечку: бинты, спирт, иглу. А сейчас карманы пусты.

Я глянул на ногу. Зрелище так себе. Десять глубоких проколов, кожа вокруг посинела. Из центральной раны торчал кусок присоски.

Я ухватился за склизкий край пальцами. Потянул.

Она зашевелилась! Оторванный кусок плоти был живым. Он чмокнул и неохотно вышел из раны.

— Твою мать! — выдохнул я, отбрасывая мерзость в сторону, — какого хрена тут творится?

«Порождение скверны», — услужливо подсказал голос, — «болотный слизень, первый ранг».

— Да что ты говоришь, — хмыкнул я.

Разговариваю с голосами в голове. Дожили…

«Заражение скверной», — продолжала гундеть невидимка, — «отравление носителя. Оценка… Требуется искоренение».

— Чего?

Я поднял голову к небу, словно ждал ответа оттуда. И тут оторванная присоска, валявшаяся в грязи, вдруг сжалась, как пружина, и прыгнула прямо мне в лицо.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Я перехватил тварь в полёте, сжал в кулаке. Она была сильной, скользкой, пыталась ввинтиться мне в ладонь.

«Активация метки истребителя».

Левая рука, там, где была странная татуировка, вспыхнула жаром. Словно я сунул кисть в костёр.

Присоска в моём кулаке завизжала и рассыпалась в прах. Чёрный дым впитался прямо в кожу, в рисунок на запястье.

«Поглощение энергии скверны. Попытка искоренения… Провал».

— Заткнись! — рыкнул я.

Первичная эйфория от победы улетучивалась. Я стоял посреди вонючего болота, весь в чужой крови и блевотине.

Что мы имеем в сухом остатке?

Странный мужик с замашками бога, который чуть меня не утопил. Голос в голове. Татуировка, которая жрёт монстров. И тело слабака.

Картина «второго шанса» выглядела всё паршивее.

Я подошёл к останкам слизня. Просто кожаный мешок, вывернутый наизнанку. В голове крутились мысли. Леший? Инопланетяне? Мутанты после ядерной войны?

— Порождения скверны, — хмыкнул я вслух, — так сказал Азгор?

В прошлой жизни монстрами были люди. Те, кто дорвался до власти в 90-е. Кто рвал страну на куски, пока народ нищал. Кто строил дворцы на костях. Я убивал их, считая себя санитаром леса.

А здесь… Здесь монстры реальные. С зубами и слизью. Ну что ж. Принцип тот же. Видишь грязь — убери её.

Но пришло и другое осознание. Тяжёлое, как могильная плита. Это не Земля. Сначала я надеялся, что просто попал в тело пацана где-нибудь в глуши, но таких тварей у нас не было.

Другой мир…

— Вот это я попал… — криво улыбнулся.

Ладно, план такой: выбраться с болота, найти людей, понять, где я, кто я и какие тут законы.

И главное — не забывать про цель мой дом-крепость. Я закрыл глаза на секунду и представил его. Крепкий сруб. Запах смолы и печного дыма. Огород с ровными грядками, отдельная комната для оружия, подвал на всякий случай (вдруг конец света). И тишина…

Я найду это место или построю. Да, старт хреновый. Я, возможно, даже чей-то раб или беглый крестьянин. Но руки-ноги есть? Голова варит? Значит, прорвёмся.

«Болотный слизень уничтожен. Оружие: палка. Эффективность: 12 %. Рекомендую найти нормальное оружие Активация поглощения скверны не сработала.».

— Да что ты говоришь? — я посмотрел на свою палку, — скажи спасибо, что я вообще выжил.

«Отмечено. Носитель обладает высоким уровнем самоуверенности».

— Эй!

Я посмотрел на лес, стена деревьев выглядела мрачно. Куда идти? Где тут цивилизация? Какой строй? Феодализм? Рабовладение? Коммунизм?

Вот бы как в старое доброе…

Выдохнул. Человек — тварь живучая, ко всему привыкает. Я привык спать на снегу в ожидании цели, значит привыкну и к этому. Раньше я не строил планов дальше следующей цели, а теперь у меня целый новый мир и целая жизнь впереди.

«Заражение скверной», — снова напомнил голос.

— Да понял я, понял, — отмахнулся я, — сейчас найдём людей, спирт, прижжём.

Я