Методист I - Артемий Скабер

class="p1">Вздрогнул. Что?

— Чего ты сказала?

«Ты послал бога! Обидел его, отказался от силы! Это… это глупо! Ты умрёшь!»

Голос стал гневным, злым даже.

— Значит, умру, — пожал плечами. — Свободным.

«Это не логично!»

— Ой, иди ты.

Пауза.

«Не понимаю» — тихо сказала она.

— Привыкай.

Молчание. Потом:

«Температура 34,8 градуса. Вероятность переохлаждения 45 процентов».

В голосе появились нотки… тревоги?

— Знаю.

«Носитель, ты умираешь!» — вдруг закричала она. — «Делай что-то!»

Вздрогнул, сучка орёт прямо в мозгах.

— Стараюсь! Не мешай!

«Мне страшно!» — выпалила она тихо.

Замер. Что?

— Тебе… страшно?

«Я… не должна бояться, но боюсь. Если ты умрёшь, я исчезну вместе с тобой».

Кивнул, значит, у нас общая цель, хотя бы.

— Ладно. Тогда давай выживать вместе, — попытался её успокоить.

«Хорошо» — сказала она мягче.

— А у меня есть ранг? — решил уточнить.

«Носитель… ранг 0».

Поморщился, ну конечно… Самое дно.

— Отлично, то есть я слабее обычного человека?

«Да. Тело четырнадцати лет, без бонусов метки ты… слабый».

Хоть возраст свой узнал и то хорошо. Сопляк с возможным долгим будущим.

— Спасибо. Утешила.

«Извини» — тихо сказала она. Голос стал мягче. Жалеет?

— А какие вообще бывают ранги?

«Твой крайне редкий. У меня нет информации по… нулевому. Обычно избранные, а это маги и те, кто выбран богами, имеют первый ранг. Максимальный? Ошибка доступа.»

Выдавил из себя улыбку. Лучшее начало, о котором только можно мечтать. Попытался залезть по стене, схватился за выступы выше и подтянулся. Руки не держат, пальцы соскальзывают.

Сорвался. Плюх. Вода холодная над головой. Захлебнулся. Вынырнул. Кашлял.

«Носитель! Ты в порядке⁈» — крик в голове.

— Да… нормально…

Схватился за выступ, висел и дышал тяжело.

«Температура 34,2 градуса. Критическая зона!»

— Знаю…

Закрыл глаза, холод выматывает, думать трудно. Мысли расплываются.

Вспомнил свой заказ в одном городе. Да, я редкий вид киллеров, что сам себе их организовывал. Зима, минус двадцать. Олигарх — владелец металлургического комбината. Вывел за границу два миллиарда, а рабочим зарплаты не платил, дети голодали, люди замерзали, ублюдок покупал яхты.

Я сидел в снегу восемь часов. Ждал, думал тогда, что замёрзну к чертям, но дождался. Один выстрел, чисто. После этого согревался водкой трое суток. Усмехнулся, если тогда выжил, то и сейчас выживу.

— Методист не сдаётся, — прошептал себе под нос.

«Методист?» — переспросила Кара.

— Моя кличка в прошлой жизни.

«Почему Методист?»

— Потому что я работал методично, планировал, терпел. Всегда доводил до конца.

«Почему ты отказался от предложения бога, если итак убивал людей?» — голос стал тише.

— Убивал ублюдков, — поправил. — Тех, кто разворовал страну, кто обрекал людей на нищету. Кто отправлял молодых пацанов умирать ради своих яхт.

Пауза.

«Ты… не жалеешь?»

Задумался. Жалею ли?

— Нет. Жалею только, что не всех достал.

«Носитель странный» — констатировала она.

— Привыкай.

Не знаю, сколько времени прошло. Терял сознание. Кара кричала., будила. Снова пытался лезть, снова срывался. Круг за кругом.

«Температура телла 33,8 градуса. Носитель, держись!»

— Стараюсь…

Закрыл глаза, так холодно. Хочется спать.

— Вася, — услышал голос.

Передо мной стоял… Азгор. В своём белом балахоне, прямо на воде колодца и светится.

— Ты готов просить прощения и стать моей дланью, что будет карать во имя моё? — улыбнулся он.

— Пошёл на хутор бабочек ловить, — выдавил я.

Азгор наклонился, лицо надменное.

— Ты умираешь, человек. Служи мне, и я спасу тебя. Дам силу, ты станешь великим.

— Нет.

— Глупец! — рявкнул бог. — Ты предпочитаешь смерть в колодце вечной славе⁈

— Предпочитаю свободу твоему ошейнику.

Азгор протянул руку.

— Последний шанс.

Посмотрел на руку, потом ему в глаза.

— Иди в анус!

Бог исчез, растворился.

«Носитель! С кем ты разговариваешь?» — испуганно спросила Кара.

Моргнул, никого нет.

— Ни с кем. Глюки, прямо как у тебя. В этом мы с тобой похожи.

«Температура ещё упала!»

Услышал голоса, сверху шум, скрип. Свет ударил в глаза, крышку открыли. Силуэт мужика сверху, большой такой, и кажется бородатый.

— Дарл! — крикнули мне. — Ты жив?

— Да! — попытался я так же громко ответить, но не сильно получилось. Набрал в лёгкие воздуха и заорал. — Да! Да! Да!

— Он жив! — обрадовался мужик.

Улыбнулся, верёвка упала в колодец. Схватился обеими руками. Держал изо всех сил, пока меня медленно вытаскивали. Помогал ногами, упирался в стены. Камень царапал всё тело, но мне плевать.

Вылез, и тут же боль в глазах. Яркий свет ослепил. Уже утро? Упал на колени и закашлялся.

— Дарл! Ты жив! — мужик наклонился. Его борода упёрлась мне в лицо. Глянул на его шрам.

Кивнул, не мог говорить, горло болит и дышать тяжело.

— Пойдём, староста хочет тебя видеть.

Мужик помог подняться, схватил за руку и потащил. Ноги не держали, зубы продолжали стучать, всё тело тряслось. Хромал, нога болела, рука и всё остальное.

Изверги! Как можно было пацана четырнадцати лет скинуть в колодец ночью. Суки какие… Сплюнул и огляделся. Люди смотрели на меня как на чудовище. Шептались, показывали пальцем, сплёвывали вслед. Да я тут «звезда». Не той популярности мне хотелось в новой жизни.

Привели к дому старосты, он оказался больше остальных: два этажа, крыша соломенная. Зашли внутрь. Тепло, боже, как тепло… Меня тут же начало рубить спать, глаза закрываются сами. Посмотрел на печь в углу. Огонь горит, жар идёт. Подошёл и сел прямо на пол у огня. Протянул руки, грелся.

Глянул на себя — чистый. Ну хоть помылся, пока в колодце сидел. Вода грязная была, но лучше, чем ничего. Припёрся староста, тот самый чудак на другую букву, что приказал меня бросить в колодец.

Сил на него злиться не было. Плевать, главное, что выбрался и жив.

За ним зашла старуха. Взгляд тяжёлый, лицо такое же суровое. Что ж у них тут за жизнь, если с такими рожами разгуливают? Да и сама бабка крепкая, несмотря на возраст, руки жилистые, спина ровная. Таких просто так не сломаешь.

— Покажи руку, — приказал староста.

Протянул левую с меткой, она по-прежнему светилась тускло. Бабка наклонилась. Понюхала, потрогала, хорошо, что не попробовала на вкус. А нет, лизнула и тут же поморщилась.

— Это не скверна, — сказала она.

Выдох облегчения в комнате. Несколько деревенских стояли у стен с вилами в руках. Местная охрана, если что — меня в расход?

— Но и не благословение, — продолжила бабка. — Это метка высшего.

Все замерли.

— Ты уверена, Марта? — переспросил староста. — Высшего? Это кого? Бога? Демона? Ещё кого-то?

— Не знаю, — покачала она головой. — Но такие метки редки и опасны.

Староста смотрел на меня долго, оценивающе. Взвешивал риски, думал, что делать. По-хорошему, сейчас бы им о своих