Методист I - Артемий Скабер

— Ты меня не слушаешь… — прошипел Азгор.

— А ты бы слушал? — я улыбался как идиот, разглядывая свои молодые ладони, — мужик, у меня новая жизнь!

— Твоя метка… — перебил он, повышая голос. Давление снова усилилось, — она будет давать тебе силу. Ты будешь расти, становиться могущественнее. Люди будут бояться тебя. Твари скверны будут хотеть тебя уничтожить.

Я отмахнулся, вставая на ноги прямо на мутной глади. Меня шатало, но эйфория держала. Уже не думал, почему я стою на поверхности и не тону, как и этот мутный тип.

— Харе мне тут голову морочить, — бросил я, — отвали уже! Что за бред ты несёшь? Какая Скверна? Монстры?

Я посмотрел ему в глаза. Теперь мне было плевать на его спецэффекты.

— Ты в своём уме? У меня новая жизнь. Я построю себе домик. Посажу огород. Найду нормальную бабу, за которую не буду бояться, что её взорвут в машине вместе со мной. Детей она мне нарожает. Вот оно, счастье. Покой.

Азгор смотрел на меня с отвращением.

— И ты… Лучший убийца?

— Был, — жёстко ответил я, — теперь я на пенсии. Дворник Василий — ответственный за чистоту и порядок. Оказывается, его можно наводить и без убийств.

— Ничтожество! — повысил голос Азгор.

Меня швырнуло в сторону от болота. Удар был такой силы, что меня вбило в землю по плечи. Боль пронзила позвоночник до самого черепа. Весь мир вспыхнул красным.

— Ты не достоин моей метки! — гремел голос Азгора уже рядом.

Я сплюнул кровь.

— Иди в жопу.

— Что⁈

Я поднял голову. Боль разрывала тело, но я заставил себя смотреть прямо на него.

— Вообще плевать, мужик, что ты там говоришь. Ты можешь меня ломать, можешь давить своими фокусами. Но я не подпишусь на какую-то войну снова.

Азгор замер. Его лицо превратилось в ледяную маску.

— Уверен?

— Абсолютно.

В моей прошлой жизни ко мне приходили разные люди. Бандиты, менты, чекисты. Все они пытались меня завербовать или запугать. У них были паяльники, стволы и корочки. У этого — спецэффекты, так что разница невелика. Я с беспредельщиками и террористами переговоров не веду. Я их уничтожаю, а этот «бог» ведёт себя как типичный террорист, взявший заложника.

— Ну хорошо… — он махнул рукой, и в этом жесте было больше угрозы, чем во всех его криках, — посмотрим, как ты сам ко мне прибежишь. Как будешь ползать в ногах и молить о помощи.

— Я? — усмехнулся разбитыми губами, — никогда этого не делал. Даже в детдоме, даже когда страна разваливалась и я умирал… И сейчас не начну.

— Глупец…

Воздух сжался в точку, а потом хлопнул, заложив уши вакуумным ударом. Он исчез. Растворился, оставив после себя запах озона и гниющего мяса.

Я остался один посреди болота. Потрогал голову, проверяя, цел ли череп. Пришлось постараться, чтобы выбраться из грунта, в который меня вбили. Благо тут всё рыхлое, и двигая плечами и ногами, я вылез.

Отдышался немного. Голова ещё раскалывалась от его спецэффектов. Плевать, главное, что придурок свалил. Нужно будет кое-что проверить.

Посмотрел на ладони, они тряслись. Не от страха, а от адреналина и предвкушения. Больше никаких убийств. Мне дали второй шанс. Я проживу эту жизнь для себя: обычную, скучную, счастливую жизнь.

И тут левую руку пронзила боль. Такая, будто мне под кожу загнали раскалённый прут и начали вращать. Я схватился за запястье. Там, под кожей, что-то шевелилось. Живое, чужеродное, словно черви прогрызали путь наружу.

— А-а-а! — крик вырвался сам собой.

Я упал на колени, прижимая руку к груди. Минуты растянулись, а потом на коже проступила чернота. Линии сложились в рисунок. Круг, скрещенные меч и капли крови. Что это за хрень? Урод мне подарок оставил? Татуировку? И она пульсировала, двигалась и горела огнём.

«Активация хранителя!» — механический голос прозвучал прямо в мозгу, резонируя с остатками боли.

— Чего? — я схватился за виски.

«Носитель определён. Метка найдена. Объединение…». Голос был женский. Приятный, но безжизненный. И прежде чем я успел задать хоть один вопрос, свет выключили, в глазах потемнело, и я провалился в небытие.

Пришёл в себя от боли. Она была не резкой, а какой-то чавкающей, влажной. Будто мою ногу засунули в тёплую, вязкую мясорубку и медленно проворачивали ручку.

Я дёрнулся, пытаясь вскочить. Рефлекс сработал, мозг отдал приказ мышцам выбросить тело вверх. Но вместо рывка тренированного бойца получилось жалкое, неуклюжее барахтанье. Ноги подогнулись, словно ватные, и я рухнул обратно на землю.

Прямо рожей в грязь.

— Рот наоборот! — выдохнул я, отплёвываясь тиной.

Первое, что ударило по мозгам, вонь. Не просто запах болота. Это была концентрация всего мерзкого, что есть в мире: сера, тухлые яйца, гнилое мясо и сладковатый душок разложившейся крови. Казалось, этот смрад впитывается прямо через поры кожи.

Я перевернулся на спину и посмотрел вниз. На моей голени висел… Шар.

Размером с упитанную чихуахуа. Склизкий, серо-зелёный, бугристый, покрытый мутной слизью. У него были короткие, кривые лапки, как у жабы-мутанта. И вот эта хрень, не имея видимой головы, просто всосала мою ногу и методично её пережёвывала.

К горлу подкатил горячий ком. Паника, липкая, животная, чужая, попыталась захватить сознание. Это не я паниковал, а тело подростка, которое мне подарили.

«Спокойно», — приказал я себе.

Я дёрнул ногой, пытаясь стряхнуть тварь. Бесполезно, слизень сидел намертво, словно прирос. Он лишь сильнее сжал челюсти (или что там у него было), и новая волна боли прошила меня до самого паха.

— Что за хрень? — спросил я вслух, голос сорвался на визг.

«Болотный слизень», — тут же отозвался в голове бесстрастный женский голос, — «порождение скверны, первого ранга».

— Чего? — выдохнул я.

Я охренел дважды. Во-первых, от того, что меня жрут. Во-вторых, от того, что у меня в голове кто-то сидит. Глюки? Шиза? Последствия контузии?

Но времени разбираться не было. Я почувствовал, как силы уходят. Буквально. Словно эта тварь пила не кровь, а саму жизнь. В глазах темнело, болото вокруг теряло краски, становясь серым маревом. На душе стало так паскудно, что захотелось просто закрыть глаза и сдохнуть. Плевать на всё, пусть жрёт.

Стоп. С этим я категорически не согласен!

Подыхать? Сейчас? Когда я получил тот самый второй шанс, о котором мечтал в холодном питерском дворе, счищая снег?

Я вспомнил ту картинку, которую рисовал себе годами. Маленький домик где-нибудь в глуши. Деревянное крыльцо, нагретое солнцем. Огород с помидорами, а не с трупами. Тишина. И баба, простая, тёплая, с которой можно не ждать выстрела в спину. Пенсия. Покой. Жизнь для себя.

Получил шанс всё получить, чтобы