Тот самый перевал - Павел Сергеевич Почикаев

в лицо ему ударила осенняя морось, здесь сразу ощущалось дыхание гор, да и сами они кольцом охватывали горизонт, насколько хватало взгляда. Одноэтажное здание вокзала лепилось прямо к лётному полю с единственной взлётной полосой. До него было не более двадцати метров, но, тем не менее, всех пассажиров сначала погрузили в небольшой автобус, и уже на нём довезли до входа. Конечно, это выглядело смешно, но таковы были правила безопасности, и работники аэропорта неукоснительно их выполняли.

Далее пришлось некоторое время подождать, пока их вещи извлекут из самолёта и доставят в багажное отделение. Эту небольшую заминку Маркус использовал в привычной для себя манере – вооружившись блокнотом, он стал заносить в него пометки, отражающие его первые впечатления о северной земле. Как путешественник с большим стажем он был обязан подобным моментам, когда появлялась возможность достать блокнот и внести в него нужные мысли. Эти отрывочные, кривобокие строчки в конце концов ложились в основу его книг и маршрутных дневников.

Как бы нехотя пришла в движение потёртая конвейерная лента, на которой стал выезжать багаж. Дождавшись своего рюкзака, Маркус первым делом достал из него куртку, сюда он прилетел в одной рубашке и уже успел поругать себя за крайнюю непредусмотрительность. На время перелёта пришлось утянуть и по возможности спрятать все ремни и подтяжки, находящиеся на рюкзаке. Некоторое время провозившись с лямками, Маркус вновь вернул им удобное расположение, после чего отправил сообщение Тандукару и направился к выходу.

Небольшая морось перешла в тягучий дождь, но на ближайшее время он нисколько не волновал Маркуса, он заранее озаботился транспортом и сейчас высматривал среди припаркованных автомобилей тот, который предназначался ему.

К его услугам оказался небольшой, некогда голубой, а теперь попросту грязный фургончик, управлял которым водитель со скучающим выражением лица. Вид большого рюкзака и цветной куртки его нисколько не смутил, наверное, он всю жизнь только и занимался тем, что встречал туристов возле аэропорта и развозил их по разным местечкам Умптекских предгорий.

В аэропорте Маркус был больше сосредоточен на получении багажа и внесении комментариев в свой блокнот, поэтому не уделил должного внимания тамошним работникам, сейчас же он с интересом наблюдал на невысоким человечком, грузившим его рюкзак в багажник. Вне всяких сомнений он принадлежал к местному населению, самоназвание которого звучало как «шаркхомбо». Нигде на земном шаре не обитали представители этого удивительного народа, их численность была крайне мала, и они неотрывно были связаны с горами.

Шаркхомбо считались выносливейшими из людей, поэтому и имели такую высокую ценность среди туристов, альпинистов и прочих любителей активного отдыха. Рождённые в горах они идеально подходили для сурового климата, обладали врождённой высотной адаптацией и славились своей силой. Не зря про них говорили, что в их груди помещается третье лёгкое, позволяющее им никогда не сбивать дыхание и чувствовать себя превосходно в условиях больших высот и низких температур.

Они были проводниками, инструкторами и просто носильщиками, зачастую получая за это сущие гроши, однако никто не мог сравняться с ними в любом из этих начинаний. Там, где не работали навигаторы и терялись опытные путешественники, спокойно проходили шаркхомбо; сухие, низкие, отнюдь не мускулистые они забрасывали на свои плечи непомерные грузы и брали перевал за перевалом. Маркус прекрасно понимал, что обладая даже самым современным снаряжением и технологиями, он ни за что не сможет превзойти обычного шаркхомбо в вопросах покорения Умптекских гор, это ещё в большей степени усиливало то уважение, которое он испытывал по отношению к самому выносливому народу планеты.

На самом деле Маркусу очень хотелось поближе познакомиться с представителями народа шаркхомбо. Погрузиться в их быт, проникнуть в культуру, насколько это вообще возможно за столь короткий временно промежуток. Поэтому, как только фургончик тронулся, он приступил к расспросам водителя.

Буквально с первых же слов Бхарата (так представился водитель) в голове Маркуса начал рушиться тот образ горных жителей, который он успел возвести. Оказалось, что далеко не все представители племени жалуют подвиги и живут исключительно восхождениями, никто не отменял и прочие людские дела, которые необходимо было выполнять. Учителя, строители, швеи, повара – эти люди всю жизнь проводили в тени гор, даже не помышляя о том, чтобы на низ забраться. К таком типу населения и принадлежал Бхарата, по его словам он бывал на перевалах лишь в детстве, а потом у него не осталось на это времени. Он никогда не носил грузы и не сопровождал путешественников, его работа протекала в низинах. И он никогда не поднимался выше отметки в пятьсот метров. Маркусу показалось даже, что его вопрос в некоторой степени обидел водителя, поэтому очень быстро тема восхождений иссякла.

Но это абсолютно не укладывалось в голове Маркуса. Неужели этому человеку и впрямь не хотелось путешествовать по горам? Вот они: кругом, повсюду высокие скалы, дарящие чувство свободы; нависающие над равнинами плато; узкие ущелья с отвесными стенами… Да если бы он сам жил у подножия больших гор, он бы посетил все перевалы, изучил каждые тропки, забрался на заснеженные пики… Его воодушевление сталкивалось с безучастным равнодушием Бхарата, и там, где тот видел лишь повседневные пейзажи, ему открывались зрелища сказочной страны, с которой ему не терпелось познакомиться.

Видимо, Маркус слишком романтизировал местных жителей. Водитель был прав, действительно существовали и другие занятия, отвлечённые от альпинизма, которыми нельзя было пренебрегать. Наверное, шаркхомбо перестали бы существовать, как племя, если все поголовно только и делали, что ходили в горы.

Тщательно подходя к обдумыванию своего следующего вопроса, Маркус изучал природу, вырисовывающуюся по ту сторону стекла. Встретивший его в аэропорте дождь не прекращался, он шёл с той же интенсивностью, превращая объекты в силуэты с размазанными краями. Прошла только половина сентября, а в этом северном краю осень уже вовсю распоряжалась погодой, попадавшиеся им леса преимущество имели красно-оранжевые оттенки, зелень мелькала всего несколько раз. Если бы солнце вышло из-за туч хоть на непродолжительное время, то вид за окном предстал бы совершенно в ином великолепии. Маркус очень надеялся на то, что на его поход выпадет хотя бы парочка солнечных деньков, однако морально был готов к тому, что этого может и не произойти. Наилучшим временем для путешествия по горам Умптек считались две последние недели августа, и от этого срока он опоздал уже на месяц, и всё же это не умаляло его оптимизма.

Внезапно по обе стороны от дороги стали попадаться строения, которые через несколько сотен метров перешли в небольшое поселение. На въезде стоял знак, но Маркус не смог прочитать витиеватые иероглифы и вынужден