Злодейка должна умереть - Анастасия Медведева

манипулятор. И по всем законам это должен быть некто, кому я доверяю. Если подумать, отец на такого вообще не тянет, ровно, как и моя служанка – а это всё моё окружение!

И новый персонаж с потолка на меня вряд ли свалится.

На мгновение опасливо кошусь на оный, но «чуда» не происходит.

Что жжжж…

Если это не внушение, то… у меня ведь могла быть какая-нибудь не особо полезная сверхспособность, вроде видений? Могла же? Тогда…

Пошатываюсь, испытав приступ головокружения, и погружаюсь в туман, из которого появляются цветные картинки, складывающиеся в единую историю: отец… кабинет… пальцы, запущенные в седые волосы… письмо от родителей Рафаэля с требованием взять меня под контроль.

…

Это будущее или прошлое?

И…

Я РЕАЛЬНО ЯСНОВИДЯЩАЯ?!

Или я стала ясновидящей, чтобы объяснить собственную зацикленность на желании надеть на голову корону?

– Вот это мне свезло, – замечаю, вытаращив глаза.

– Ты о чём, дочь? – активно недоумевает родитель.

– Я… я, наконец, переросла это детское желание, папа! Не хочу быть королевой, не хочу быть женой Рафаэля, не хочу доставлять вам проблем, хочу прожить долгую счастливую жизнь! И, пожалуй, пойду-прогуляюсь по центру, чтобы окончательно выветрить всю оставшуюся дурь из своей головы, – заканчиваю нескладно, намереваясь проверить свою теорию опытным путём, и уже хочу, было, скрыться в гардеробной, как замечаю ещё одну дверь в стене.

Дверь, которой я, кажется, никогда раньше не пользовалась…

Здесь стоит заметить, что логичнее всего сейчас побыстрее уйти с глаз своего родителя, проверить новые способности на ком-то менее важном для повествования, понять, в какое именно время меня занесло, и продумать, как я буду себя вести со всеми, кто в будущем приложит руку к моей смерти.

Ещё было бы неплохо понять, что вообще произошло с моей жизнью и со всем окружающим миром – и почему он так напоминает одну из моих книг, стоящих на полке в коллекции под названием «за гранью фантазии»?

Если я действительно внутри книги, то…

Создатель с помощью меня решил переработать собственный «шедевр»?

Или всё ещё более тривиально, и он взял на доработку чужое?..

Либо всё намного сложнее, и я по какой-то причине получила силу прояснять все слабые места повествования – без какой-либо помощи автора нашего мира?!..

…а за какие такие заслуги мне привалил столь щедрый дар?..

– И что это за дверь, в конце концов?! – срываюсь на последнюю, подхожу к ней и распахиваю, резко застывая на месте.

Белая плотность и отсутствие каких-либо границ скрывались за вполне себе осязаемым проходом в неопознанную комнату.

Серьёзно?..

Вот, прям, настолько в лоб?

Ощутив головную боль, оборачиваюсь на отца и служанку, чтобы увидеть выражения их лиц. Но те смотрели на меня с непередаваемым изумлением, абсолютно игнорируя пустоту фантазии автора за моей спиной!!!

– Да не особо я туда и хотела, – сообщаю своим слушателям и ухожу в гардеробную, предварительно прикрыв зияющую дыру в красках реальности.

Пока одеваюсь в простенькое платьице, активно размышляю…

Всю сырость данной задумки вижу только я. И мне, по ходу, с ней и справляться. Но почему именно мне, и откуда этот блистательный ум в моей ограниченной черепной коробочке?.. Не стану врать и набивать цену бывшей «себе»: прошлая Вайолет была тупа, как пробка, и пользовалась исключительно одной извилиной. А теперь в моей головушке даже сносный план-по-спасению-себя-от-незавидной-участи выстроиться способен!

Конечно, я не отрицаю возможности воплощения в реальность всех критических ошибок даже без моего участия, – если не вопреки моему вмешательству!

К этому тоже надо быть готовой. В самом худшем из вариантов я могу просто сбежать из дома и таким не хитрым способом не совершить всего того, что через какое-то время приведёт меня в драматичную мизансцену «лежу без головы у ног бывшего жениха».

А сейчас мне просто необходимо проверить, как хорошо продуман этот мир – и есть ли у меня вообще хоть один шанс выйти из дома и не провалиться в белую пропасть?..

– Дочь, мы не закончили разговор, – встречает меня отец на выходе из гардеробной, – и что на тебе надето?..

– Можете не переживать: я не совершу подобной ошибки вновь. И не напьюсь на глазах честного народа в центре столицы, – произношу осознанно и даже головой в такт покачиваю.

А после смотрю на лица отца и служанки, полные почти идентичного скепсиса.

Это они по поводу моего платья а-ля «я скрываюсь под маской простолюдинки в наряде из шелка и бархата» или по поводу громких заявлений о вчерашней выходке?

– Ваше недоверие меня печалит! – замечаю, искренне возмутившись, – И раз уж вы так печётесь о моей репутации, то вам обоим следовало бы лучше следить за мной всё это время, а не сетовать постфактум, что молодая хозяйка от рук отбилась и вино хлещет в трактире, на глазах у свидетелей поливая грязью жениха и его новую пассию… – замолкаю, сообразив, наконец, в какой именно момент истории вернулась.

На месяц назад!

И моё совершеннолетие ещё не наступило.

А это значит…

– Так ты будешь или не будешь потакать своей слабости, дочь? Стоит ли мне обратиться к лекарю за помощью? – совсем запутался мой бедный отец.

Небеса! Только слухов о моём алкоголизме не хватало!

– Да за всю свою короткую жизнь я это только пару раз себе позволила – и то лишь по причине нервных срывов, – закатываю глаза, вспомнив о грядущем празднике, который превратится для меня в сущий кошмар. – Лучше обратитесь к лекарю за успокоительными: поверьте, папа, от этого будет больше пользы! Для нас для всех! Что касается моей вчерашней выходки… я обещаю, что это не повторится. Тем более, я так чётко вижу тлетворное влияние алкоголя на свою жизнь, что желание выпить отпадает само собой.

– Возможно, последний прочитанный роман пошёл ей на пользу, – задумчиво протягивает отец.

– Я запомню автора, – кивает служанка.

– Тебя как звать? – спрашиваю у неё.

– У тебя после выпитого память отшибло? – испуганно восклицает отец.

– А вам не приходило в голову, что я просто никогда её об этом не спрашивала – вот и интересуюсь из вежливости? – поднимаю бровь, изображая на лице поруганную честь.

Затем наблюдаю, как отец поворачивает голову и, хмурясь, смотрит на мою рыжую прислужницу.

Та жмёт плечами, показывая, что моя версия вполне себе жизнеспособная. Кажется, до этого момента она всегда охотно отзывалась на моё «эй, ты!»…

– И как тебя зовут?.. – спрашиваю в лоб.

– Игги, – охотно отвечает служанка и улыбается своей белоснежной улыбкой.

Отец щурится, морща лоб и спасая глаза.

– И почему я никак не могу к этому привыкнуть? – вопрошает у неба,