Злодейка должна умереть - Анастасия Медведева

– Доброе утро, Милорд, – сухо приветствует Рафаэля отец из-за моего плеча.

– Барон, – осекается жених, встретившись с ним взглядом, – прошу прощения за свою грубость по отношению к леди Вайолет. Я был слишком взволнован и позволил себе лишнее.

– Это так. Моя дочь совершила ошибку вчера вечером, но уже успела покаяться в этом и хотела попросить у вас прощения. Однако, в данный момент я склонен отложить ваш разговор. А вас, Милорд, прошу пройти в мой кабинет.

Рафаэль кивает, не глядя на моего отца и поднимается по лестнице. А мы спускаемся вниз.

– Вы заступились за меня, хотя знаете, что мы оба позволяем себе опускать формальности во время наших бесед, – замечаю негромко.

– Это позволительно, когда вы наедине: я не хочу и не буду контролировать вас в этом случае. Но кричать на мою дочь в моём же доме при мне и при слугах… – цедит отец, кивая последним, чтобы те открыли перед ним дверь, – он может быть претендентом на престол, наследным принцем, да хоть самим королем – повышать голос на тебя он не имеет права!

– Какой вы у меня принципиальный, оказывается, – фыркаю, по-новому взглянув на родителя.

Раньше он не встревал в наши дела. Никогда.

Что изменилось? Это из-за того, что я, наконец, вошла в Комнату Памяти мамы?

– Ради тебя я пойду на многое, Вайолет. Не думай… не допускай даже мысли, что твоя судьба может быть мне безразлична, – отец опускает голову и переходит на шепот.

– Я никогда не думала… – протягиваю и замолкаю, сообразив, что думала.

Я допускала такие мысли.

Раньше.

До сегодняшнего дня.

– Я хочу пойти пешком, папа, – произношу, когда пауза затягивается, – мне хочется прогуляться.

– Вы двое, – окликает стражу у ворот отец, – проводите леди до площади и проследите за её безопасностью.

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом со стражником, который удерживал меня на полу во время суда…

– Какой суд, Вайолет? Это тебе приснилось! И ты это сейчас сама поймёшь, – бормочу с нажимом и решительно иду вперёд.

– Леди Вайолет, вы забыли про печенье! – выбегает из дома Игги с тарелкой в руках.

Хочу, было, отказаться, но ловлю на себе взгляд отца, очевидно, обеспокоенного окончанием нашей беседы, и, вздохнув, иду к служанке. Беру мягкое печенье в виде пятилистного цветка и кладу в рот, откусывая половину за раз. Сладковато-острый вкус приправы, что получается из корневища привезенного из Галаарда, растения, привычно будоражит все вкусовые рецепторы и вызывает острый приступ ностальгии.

Я знаю, что отец возит это растение из-за меня. С тех самых пор, как мама нас покинула. Это печенье стало моим персональным мама-заменителем – подсластителем моей непростой жизни: каждый раз, когда я начинала грустить из-за её ухода, папа давал мне эту сладость. И становилось чуть легче…

На драму моя история, конечно, не тянет, но без матери расти было тяжело. Это факт.

Хотя, если подумать, мне ли жаловаться?

Вирджиния Блэквуд вообще сирота.

А я издевалась над ней от всей души.

Я ревновала Рафаэля к ней. И не понимала, почему эта девушка притягивает все взгляды, хотя даже дочерью чиновницы не является! Её родители были иностранцами, но какое они имели происхождение, никто не знал. И при этом Вирджиния была допущена во дворец! Куда мне был открыт вход лишь после помолвки с Рафаэлем…

Кажется, в народе это зовется малодушием?

Не знаю, не уверена: я всегда считала себя хорошим человеком, жертвой обстоятельств, и активно недоумевала, почему меня никто не жалеет?

Я и впрямь слишком быстро изменилась. Буквально за одно сновидение.

Это вообще нормально?..

– Вкусно, леди? – осведомляется Игги, глядя на меня широко раскрытыми глазами, словно это она готовила для меня.

…

Вполне возможно, что именно она это и делала.

– Как всегда, вкусно. Благодарю, Игги. Благодарю, папа, – поворачиваюсь к родителю и дарю мягкую улыбку.

– Леди сегодня так очаровательно мила! – шмыгает носом Игги.

– Я постараюсь больше не расстраивать вас. Вас обоих, – мягко произношу, сообразив, как часто обделяла их даже простой благодарностью.

– Вы, двое! – чуть грознее, чем требовалось, обращается к страже отец, – Следите, чтобы леди никто не докучал!

– Не беспокойтесь, папа. В навыках нашей стражи я не сомневаюсь, ведь это вы занимались их наймом, – отзываюсь и, кивнув, иду к калитке.

За этой лёгкой бравадой я углядела попытку скрыть мгновенье слабости – отец явно расчувствовался на людях и не сумел справиться со своим состоянием.

– Но, дочь, разве ты знаешь, куда идти? – слышу озадаченный вопрос в спину.

– Не беспокойтесь об этом! Ступайте в свой кабинет: мой жених вас заждался, – чуть холоднее отвечаю, остро почувствовав, что так он и прицепиться ко мне может.

Нет, мне необходимо это время для того, чтобы побыть одной и обо всём подумать. Двое стражников за спиной не считаются: даже если среди них есть предатель, сейчас у него нет ни одной причины избавляться от меня.

– О чём я думаю? – бормочу под нос, опуская взгляд, и ускоряю шаг.

Это ведь был сон.

Такой странный сон, предвещающий некоторые события и встречи. И некоторые слова. Ну, бывает! Уверена, не со мной одной произошло нечто подобное: каждый…

Останавливаю поток своих мыслей, рассмотрев в толпе на площади рядом с той самой палаткой знакомое лицо, частично скрытое капюшоном.

– Это ведь невозможно. Так просто не бывает, – сообщаю воздуху, тупо уставившись на «Кристофа».

– Леди? – озадаченно обращается ко мне один из стражников.

Точно! Я ведь сейчас не одна. Бояться нечего.

– Я хочу присмотреть себе подвеску на пояс. Но вы можете напугать хозяйку палатки, так что постойте здесь и последите за мной с этого места, – отдаю приказ, обернувшись на своих охранников.

– Напугать… – сведя брови, протягивает тот самый стражник, чье лицо мне уже было знакомо.

– Слушайтесь приказа, – отрезаю сухо, осекая в первую очередь саму себя: то, что его лицо мне знакомо, нормально!

Я могла не раз видеть его, когда покидала дом!

Так что нечего драматизировать заранее.

И нужно точно всё проверить: может быть, я обозналась, и это был вовсе не «Кристоф», – а в таком случае подозревать собственную стражу в будущем предательстве и вовсе глупо!

Медленно выдохнув, поднимаю взгляд на свою охрану.

– По площади ходят простые люди – давайте не привлекать внимание? – мягко произношу и, дождавшись не слишком довольного кивка, разворачиваюсь и иду к палатке. Накидываю капюшон от дорожного плаща.

«Кристоф» стоял чуть в стороне, разглядывая людей, шедших мимо.

Если бы я не искала его глазами, вполне возможно, и не заметила бы его: молодой человек вполне неплохо сливался