Злодейка должна умереть - Анастасия Медведева

с толпой и занимался явно не поиском безделушки для возлюбленной…

Прохожу к той самой палатке с подвесками и кулонами. Перевожу взгляд на торговку.

Нормальное человеческое лицо пожилой женщины чуть за пятьдесят смотрит на меня с ожиданием в ответ. Морщинки вокруг рта опознаю сразу… Но разве мало людей с морщинами встречалось мне по жизни?

Ощутив лёгкий сбой работы сердца, скольжу взглядом по товару и нахожу невзрачную подвеску с Теневыми цветами.

Так.

Всё в порядке.

Очевидно, это не оригинальное украшение: я могла видеть его, где угодно.

– Вон та… сколько стоит? – спрашиваю, кивнув на знакомый товар.

– Не спрашивай о цене, красавица: сторгуемся, – с готовностью отвечает мне женщина, затем добавляет чуть тише, – с тобой всё в порядке? Почему ты так побледнела?

Голос…

Её голос я никак не могла раньше слышать.

Так почему сейчас узнаю?

– Красавица? Тебе плохо? – заметив, как я покачнулась и ухватилась рукой за столешницу, на которой был выложен товар, восклицает женщина, – Я сейчас позову на помощь!

– Прошу, никого не зовите… – сообразив, что может произойти дальше, хочу ухватить её за руку, как моё собственное запястье попадает в захват.

Опять.

Резко разворачиваюсь на «Кристофа», стараясь спрятать страх глубоко в душе.

Это действительно он. Я его ни с кем не спутаю. Нос, рот, скулы, волосы, выглядывающие из-под капюшона…

Это был «Кристоф».

Встречаюсь с ним взглядом – секунда распознания! – и мимолётное предвкушение исчезает из светло-серых глаз…

Он не узнаёт меня.

– Прошу прощения, я обознался, – сухо произносит мой бывший похититель и отворачивается от меня, желая скрыться в толпе.

– Постой! И это всё?! – вырывается из меня раньше, чем я успеваю себя остановить.

– Что? – оборачивается «Кристоф», выглядя искренне удивленным.

– Ты не… ты, правда, не узнаёшь меня? – решаюсь на отчаянный шаг.

– А должен? – уточняет молодой человек и чуть пристальней присматривается ко мне.

Однако, не проходит и пары мгновений, как интерес вновь теряется.

Он не может не заинтересоваться мной: в прошлый раз же заинтересовался!

Чем же мне его зацепить?!

– Секта!.. Секта существует? – бросаю вопрос ему в спину.

– Какая секта? – медленно развернувшись и сделав предостерегающий шаг вперёд, спрашивает молодой человек.

Его голос заметно меняется, понижаясь, и звучит довольно опасно. А глаза прищуриваются в попытке найти в моём лице хоть что-то отдаленно знакомое.

– Отойдите от леди, – позади моего похитителя появляется стража – и вовремя: кажется, я-таки смогла завладеть его вниманием.

Но что мне теперь с этим делать?

– Леди? – взглянув на них, затем на меня в дорожном плаще, переспрашивает «Кристоф», – Как интересно…

– Не менее интересно, чем ваш подвал! – бросаю ему в лицо то ли от страха, то ли от разочарования, то ли от недоумения.

Я искренне не понимаю, что вообще происходит?

Я и впрямь была здесь?

Вчера?

Или когда?

Я единственная второй раз переживаю этот день?.. Но почему?!

Или всё прозаичнее и у меня на самом деле есть дар предвидения? И всё то, что я пережила ранее – это такое подробное видение?

– Говорите так, словно были там, – фыркнув, замечает «Кристоф», но я успеваю заметить тень напряжения в его глазах.

Кажется, он пытается вспомнить, не могла ли я оказаться одной из жертв его похищений.

Кто же он такой?

– Леди, нам следует вернуться, – произносит один из стражников.

Кажется, тот самый, с которым впредь я должна быть настороже.

– Да, леди, возвращайтесь туда, откуда пришли. И будьте осторожны в будущем: не привлекайте к себе ненужное внимание, – кажется, вполне себе искренне «посылает» меня мой бывший или будущий похититель.

– Благодарю за совет, – цежу и обхожу его, разрываемая кучей бессвязных мыслей.

Что всё это значит?! Он отреагировал на провокацию – значит, подвал и впрямь существует. Но я, как таковая, ему не нужна. Ему нужен кто-то, кто может быть связан с сектой.

Глава 4. Я же должна была просто разобраться!

– Леди? – обращается ко мне страж, которого я решила про себя звать потенциальным предателем.

Второго я не стала клеймить заранее, потому что помнила лицо только одного из своих конвоиров. Это вытянутое лицо с острым носом и слишком внимательными глазами.

– Мы возвращаемся, – отдаю приказ и, наконец, двигаюсь с места.

Около трети часа до этого я просто стояла на краю площади, пытаясь понять, что делать со всей той информацией, что свалилась на меня?

«Кристоф» быстро скрылся в толпе, и я так и не смогла проследить, куда именно он исчез. Других зацепок у меня не было. Так что торчать, как пугало, перед входом в торговые ряды более не имело смысла: на меня уже и так косились.

Пока шла домой, пыталась восстановить всю последовательность действий – и своих, и чужих.

Если всё то, что я видела, может воплотиться в реальность, и в будущем мне грозит смерть не только от жениха, но и от неизвестного в карете – дело не только в моём ужасном поведении.

Нет, тут всё намного сложнее.

Возможно, это связано с делами отца, о которых я не знаю. Или всё дело в секте, о которой я узнала совершенно случайно…

Либо Вирджиния, наконец, не выдержала моих прошлых нападок и наняла тайного убийцу, который случайно столкнулся со мной в неизвестном квартале и радостно воспользовался случаем…

Неизвестный квартал!

Я должна выяснить, где живёт «Кристоф»! Сейчас это мне точно не удастся, так что придется вернуться на площадь вновь и попробовать проследить за моим похитителем.

Однако, на следующий день на площади его не оказалось – ну, или я просто не сумела его найти.

Ровно, как и на следующий после этого…

Отец не комментировал мои ежедневные прогулки, радуясь уже тому, что я не придумывала пакости и не искала повода подразнить Вирджинию. Игги была счастлива лишь от того, что я звала её по имени. А мой жених, так и не дождавшийся меня в первый день похода на площадь, вообще делал вид, что между нами ничего не произошло. То есть, не приходил, не говорил со мной и не отправлял мне писем несмотря на то, что скоро был мой день рождения.

Надо будет поговорить с отцом о расторжении помолвки. Если я и впрямь вижу будущее таким странным способом, то моё совершеннолетие превратится в настоящий кошмар, полный унижений… или не превратиться, если я отменю празднование… или не превратиться, если я не буду трогать Вирджинию… тут много «если». Но одно я знаю точно – к своему жениху я остыла. И представлять себя замужней больше не желаю: