Сборник рассказов «Из записок врача» - Татьяна Падерина

– Садись за стол, – сменив гнев на милость, обратилась старуха к Любаньке. – Заполняй документы как положено. Все мои лежат в правом верхнем углу на этом же столе. А ты, – теперь она обратилась ко мне, – сними мне кардиограмму. Что-то мне сегодня… – бабка смертельно побледнела, но не издала ни звука. Потом глубоко вздохнула и посмотрела на меня.

– Что? Страшная я? Не бойся. Я уже не кусаюсь. Я теперь беззубая кобра, – и засмеялась одними глазами. А у меня от страха холодок пробежал по спине.

Мы с Любаней оказали ей медицинскую помощь в полном объёме, согласно алгоритмам, и расстались. В лифт вошли молча.

– Люди зря писать не будут, – решил я нарушить молчание.

– В стопке бумаг на столе я нашла журнал, а в нём статью про нашу… Сань! – Любаня закрыла глаза руками. – Наша Скорпинея – Герой Советского Союза, разведчица. Она прототип героинь многих книг и кино про войну. Они за нас, а мы…? Как же стыдно…

– Дела-а, – давешнему злостному курильщику Клюеву нестерпимо захотелось нарушить свой обет. Но после недолгой борьбы с искушением всё же достал из кармана леденец. – И что теперь?

– Мы с Любаней решили взять шефство над Скорпинеей.

– Почему Скорпинея? – спросил Пётр Иванович, довольствуясь конфетой вместо вожделенной сигареты.

– Любаша говорит, что на фотографиях она божественно красива, просто царевна, а Скорпинея ведь дочь подземного царя из сказки «Волшебное кольцо».

– Главное, не опоздать с раскаяниями, – констатировал Клюев.

«Коляскин, у вас вызов! Бригада ждёт в машине!» – донеслось из динамика.

– Пока, Иваныч!

– Ну прям как я в молодости! – закашлялся Пётр Иванович.

Саня легко впрыгнул в кабину «мерса».

– Адрес? Повод? – обратился он к Любаше.

– Усиевича, 23. Больной живот у женщины 18 лет, – Люба явно сердилась на Саню за задержку вызова.

– Виноват!

Люба отвернулась от Сани к окну.

– Готов искупить вину кровью и даже жениться, – забалагурил Санёк.

– Согласна. Выйду за тебя. Человек ты надёжный, проверенный. Завтра сразу же после смены в ЗАГС, а потом вместе за Мишкой в детский сад, – без тени улыбки отозвалась Люба.

– Кто такой Мишка? – удивился Саня.

– Вот видишь, как мало ты меня знаешь, – усмехнулась. – А туда же, «женюсь». Мишка – мой младший внук. Ему три года. Пораньше забрать из садика дочь попросила.

– А Колька? – удивлению Сани не было предела.

– Смотри на дорогу! Баламут! – строго сказала Любовь Васильевна Смирнова, фельдшер с двадцатипятилетним стажем работы на скорой помощи. – А Колька – старший внук, ему почти пять.

– Ого! Да вы – бабка в законе!

– Я тебе покажу «бабка», – Любаня резко повернулась и показала Сане кулак.

– Ну, Любочка Васильевна!

– Держи дистанцию, НАПАРНИК, – делая ударение на последнее слово, заявила Люба. – В детстве сказки не читал? Слыхал: «Кому велено чирикать – не мурлыкайте».

– Всё. Понял, Любовь Васильевна, – ошарашенный реакцией на свой, как казалось ему, безобидный каламбур, сказал Саня, а потом посмотрел на Любу преданными щенячьими глазами.

– То-то же! – осталась довольной профилактической беседой с молодым сотрудником бывалый фельдшер.

– Приехали. И даже в расчётное время уложились. А можно с вами на вызов? Всё же пятый этаж, без лифта, – неуверенно обратился Саня к Любови Васильевне.

– Спасибо. Я уж подумала, что обиделся на меня.

– Не-а! Я всё равно вас люблю, и моё предложение остаётся в силе. – Они оба рассмеялись, и Саня понял, что прощён.

Хочу на Бали

Эта история произошла весной. В это чудесное время года частенько случаются удивительные, загадочные и необычные события, которые так и остаются необъяснимыми.

– Приехали, – сквозь сон услышал Максим.

– Уже? Так быстро? Как же хочется спать! Мне кажется, что я никогда не высплюсь. Хорошо, что сегодня последнее дежурство и в отпуск.

Максим Фёдоров, врач скорой помощи, работает в Москве, а живёт в деревне Акимо-Ильинке Тульской губернии, что в двухстах километрах от столицы. Чтобы не застрять в пробках и не опоздать на работу, Максим каждый раз перед дежурством вставал в три часа ночи. Вместе с приятелем Денисом Давыдовым вскладчину нанимали частника, и ровно в восемь они заявлялись на подстанцию. В свои тридцать четыре года Максим всё ещё холост. Он, конечно, не монах, были у него увлечения, только по сердцу никто до сих пор не пришёлся.

– И долго ты, внучек, в бобылях собираешься ходить? – часто сокрушалась по этому поводу его любимая бабуля Маша. – Вот помру, что делать-то будешь? В доме хозяйка нужна. И детишек нужно вовремя родить, чтобы успеть их на ноги поставить.

– Успею, ба, не волнуйся. Вот встречу ту, свою единственную, и сразу женюсь, – успокаивал её Макс.

В девять часов начиналась смена. Нужно было принять бригаду и настроиться «на лирический лад».

– Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение дня… Дай отработать эти сутки удачно, без тяжёлых вызовов, – проверяя оборудование на бригаде, Максим заученно повторял молитву последних Оптинских старцев вперемешку со своими словами.

С тех пор как Максим попал в ДТП и чудом остался жив, у него изменилось мировоззрение и мироощущение. Он благодарен за это своей бабушке, Марии Антоновне, которая верила в Бога верой «простого пастушка». Бабуля не разбивала себе лоб в молитвах и редко ходила в храм, никогда не демонстрировала своё отношение к Создателю, но всегда благодарила Его за каждый прожитый день.

Бог слышит тех, кто искренно к нему обращается. И поэтому вызовы на бригаду Максима поступали несложные, правда, в огромном количестве. Они сыпались, как из рога изобилия. Москву захлестнула очередная вспышка гриппа. Поликлиники и неотложки не справлялись, и вызовы перекидывались на 03. Помимо гриппующих, скорую завалили вызовами с профильными поводами. Началось весеннее обострение всех хронических болячек.

К трём часам дня желудок Макса громким урчанием напомнил об обеде.

– 214-я бригада свободна. Можно попросить обед? – с надеждой в голосе обратился Максим к диспетчеру.

– Попросить можно. Только вызовы стоят. Сегодня как никогда их тьма-тьмущая, – диспетчер сочувствовала бригадам, только сделать ничего не могла.

– Так они будут сутки стоять, мы же не роботы, – возмутился Дмитрий Горбов, фельдшер, напарник Макса. – Что? Детский вызов? Хорошо! Кидайте! Едем, едем, говорю, – Димка уже кричал по рации, так как планшет давно завис.

И такая дребедень целый день.

К шести вечера, после долгих уговоров, со словами «и хочется вам на ночь наедаться» диспетчер региона дала добро на обед.

Гоняли до трёх часов ночи. Железный конь по кличке Mercedes Benz к этому времени обессилел и нуждался в заправке, и только после этого Максу и его бригаде разрешили вернуться в «стойло» и тоже «заправиться» …

Самолёт стал стремительно набирать высоту. Максим закрыл глаза, чтобы никто не заметил в его красивых, с миндалевидным разрезом бархатисто-карих глазах панику. От страха он не знал, куда деть свои длинные руки, ноги и заёрзал на кресле, чтобы удобнее усадить свои метр девяносто. От шума мощного двигателя заложило уши, и Макс широко открыл рот.

– Попробуйте зажать нос