Моя любимая ошибка - Нора Робертс

И зияет пустотой.

Ничего не изменилось, и никогда уже не изменится.

Значит, настало время меняться самой.

Элизабет запретила себе думать, задавать вопросы и сомневаться. Поднявшись наверх, она взяла из рабочего кабинета ножницы.

В ванной комнате принялась тщательно изучать себя в зеркале. Цвет лица унаследован от биологического отца, густые каштановые волосы, как у матери, но без очаровательной волнистости. Высокие, четко очерченные скулы тоже достались от Сьюзен, а за глубоко посаженные зеленые глаза, бледную кожу и крупный рот нужно благодарить неизвестного папашу.

Симпатичная внешность. Ведь мать позаботилась о правильном сочетании ДНК — иначе об искусственном оплодотворении не могло быть и речи. И все же нет и намека на ослепительную красоту Сьюзен, и Элизабет подозревала, что это стало для матери страшным разочарованием, скорректировать которое даже ей не под силу.

«Уродец! — Элизабет прижала руку к зеркалу, испытывая ненависть к собственному отражению. — Да, ты не от мира сего, но с сегодняшнего дня перестанешь трусить».

Набрав в легкие воздуха, она ухватила прядь длинных, до плеч, волос и, не терзаясь сомнениями, отрезала.

С каждым щелчком ножниц решимость Элизабет крепла. Это ее волосы, и, значит, выбор остается за ней. Густые тяжелые пряди падали на пол, и в процессе стрижки в сознании вырисовывался новый образ. Сощурившись, она склонила голову набок и замедлила движения. Речь идет лишь о геометрии и физике, только и всего. Закон действия и противодействия.

Просто спал лишний груз, в буквальном и переносном смысле, и девушка в зеркале выглядела легче, воздушнее. Глаза словно стали больше, и лицо — не таким худым и изможденным.

Одним словом… совершенно новый, незнакомый человек.

Элизабет с опаской опустила ножницы и постаралась успокоить бешено бьющееся сердце, готовое вот-вот выскочить из груди.

Господи, какие короткие! Она подняла руку и стала ощупывать обнаженную шею и уши, а затем погладила остриженные пряди. Слишком уж ровно. Нет, так не пойдет. Отыскав маникюрные ножницы, девушка дала волю фантазии и попыталась изобразить модельную стрижку.

Вышло неплохо. Ну, если честно, потрясающего впечатления прическа не производила, но зато полностью меняла внешний вид. А именно это сейчас самое главное. Элизабет выглядела и чувствовала себя совершенно иначе.

Однако метаморфозы продолжались.

Не убрав с пола волосы, она прошла в спальню, где облачилась в одежду, припрятанную в укромном уголке. Теперь нужно приобрести специальные средства для волос. Да, девочки именно так их называют. А еще подумать о косметике и подкупить модной одежды.

Одним словом, необходимо пробежаться по торговому центру.

Задыхаясь от возбуждения, Элизабет пошла в кабинет матери, отыскала запасные ключи от машины и поспешила в гараж. От волнения сердце было готово выпрыгнуть из груди. Сев за руль, она на мгновение зажмурилась.

— Ну что ж, поехали, — прошептала девушка, нажала на электронный ключ от дверей гаража и вывела машину задним ходом.

Для начала Элизабет проколола уши! Поступок дерзкий, но почти не причинивший боли. Затем, после долгих колебаний и сомнений, выбрала на одной из полок подходящую краску для волос и купила воск для укладки, который видела у одной из девочек в колледже. Элизабет видела, как та им пользовалась, и надеялась стать похожей на одноклассницу. Ну, хотя бы отдаленно.

Потом приобрела косметику на двести долларов, так как не знала, что именно ей подойдет.

После чего пришлось ненадолго присесть, чтобы унять дрожь в коленях. Но останавливаться на достигнутом она не собиралась. Наблюдая за стайками подростков, компаниями женщин и семьями, Элизабет в очередной раз напомнила себе о необходимости полностью преобразиться.

Нужно купить одежду. Вот только какую? Ведь под рукой нет ни списка, ни плана. Первый порыв неуемного веселья прошел, и на смену пришла опустошенность. Чувство эйфории, заставившее зайти так далеко, испарилось, и осталась лишь тупая головная боль да саднящие мочки ушей.

Самое разумное сейчас — поскорее вернуться домой и ненадолго прилечь, а уж потом составить список вещей, которые требуется купить.

Прежняя Элизабет именно так бы и поступила, а эта незнакомая девушка лишь на минутку присела, чтобы перевести дыхание.

Проблема лишь в том, что она не знает, в какие именно магазины следует идти. Ведь их так много, и все витрины просто ломятся от красивых вещей. Надо побродить по торговому центру, присмотреться, понаблюдать, куда заходят ровесницы, и последовать их примеру.

Схватив пакеты с покупками, Элизабет вскочила с места — и чуть не сшибла с ног проходившую мимо девушку.

— Ох, простите, — пробормотала она и в следующее мгновение узнала одну из учениц колледжа. — Это ты, Джули…

— Собственной персоной. — Блондинка с глазами цвета подтаявшего шоколада и гладкими волосами, уложенными в безупречную прическу, с нескрываемым удивлением разглядывала Элизабет. — А мы знакомы?

— Не знаю. Мы учимся в одной школе. Меня зовут Элизабет Фитч. Меня к вашему классу прикрепили на уроке испанского языка.

— Ах, да, Элизабет. Как же, помню. «Мозговой трест». — Джули слегка прищурила дерзкие глаза. — Только сейчас ты на себя не похожа.

— Да я… — смущенно пролепетала Элизабет, приглаживая остриженные волосы. — Я просто сделала стрижку.

— Круто! А я думала, ты куда-то уехала.

— Я училась в колледже, а сейчас приехала домой, повести с семьей лето.

— Да, ты ведь окончила школу раньше срока. И вообще не от мира сего.

— Есть немного. А ты собираешься поступать в колледж этой осенью?

— Да, в «Браун».

— Прекрасный колледж.

— Ага.

— А сейчас делаешь покупки?

— Сижу на мели, — пожала плечами Джули, а Элизабет в это время внимательно изучала ее одежду. Облегающие джинсы, низко спущенные на бедра, и такая же облегающая рубашка, оставляющая открытой талию и часть живота. За плечами огромный рюкзак, а на ногах — босоножки на танкетке. — Заглянула сюда, чтобы встретиться с бойфрендом. Точнее, бывшим бойфрендом. Мы недавно разбежались.

— Сожалею.

— Да черт с ним. Он работает в одном из магазинов «Гэп». Мы собирались куда-нибудь сходить вечером, и вдруг он заявляет, что должен работать до десяти, а потом пойдет шляться с братом. В общем, совсем заколебал. Вот я и послала его куда подальше.

Элизабет начала было возражать, что нельзя сердиться на человека только за то, что он добросовестно выполняет свои обязанности, но Джули не слушала и болтала без умолку. И тут Элизабет пришло в голову, что до этой встречи они не обменялись и десятком слов.