Как я стала невесткой шейха. Суфийская повесть. - Ольга Геннадьевна Шпакович

нет авторитетов, а только – единый Бог! Пророк Иса – Иисус Христос – преподал морально-нравственный кодекс, а пророк Мухаммад научил устанавливать связь с Богом. Научил намазу. Когда ты пять раз в день выхватываешь себя из рутины повседневной жизни и подключаешься к Всевышнему, меняется отношение ко всему: на первое место встаёт Бог, а потом – всё остальное.

«Если первое место в вашей жизни занимает Бог, вам не придётся беспокоиться о том, что занимает другие места» (Исламская цитата).

Всё верно: на всё остальное ты смотришь не с равного расстояния, а как бы сверху, ты – над: над суетой, над повседневностью, над человеческими страстями…

И отношение к женщине в исламе другое – не как к тягловой лошади, которая должна служить всем и всему, должна работать и в поте лица своего, как и мужчина, добывать хлеб насущный. Нет! Женщина может и не работать – у неё другое предназначение. Если же она хочет работать – пусть занимается, чем хочет. Это так откликнулось моему сердцу! Да! Именно так! Я хочу заниматься творчеством! Я не хочу в поте лица своего добывать хлеб насущный и тянуть лямку, соревнуясь с мужчинами! Ах, ислам! Луна, а не солнце! Минареты, а не кресты! Жизнь, а не смерть!

Минареты, звёзды, космос

Бледный свет луны как компас

Как дорога в Небеса…

И Вселенной голоса

Тайны мироздания

К себе влекут

В глубины Подсознания

Пути ведут…

Тогда, в конце 2020 года написались эти строки. И, как ни странно, всё как будто встало на свои места, я обрела душевное спокойствие и осознание, что река моей жизни свернула в иное, правильное русло…

… В ответ на моё признание мой новый знакомый тоже стал более откровенен, рассказал, что он – не просто мусульманин, а суфий, потомок пророка Мухаммада и племянник суфийского шейха – К-А А-ва, который возглавляет Накшбандийский тарикат, распространённый в Средней Азии. Тарикат – это что-то типа католического «ордена», сформировавшегося вокруг святого, который обязательно должен быть потомком пророка Мухаммада.

«Мой дядя – халиф Южно-Казахстанской и Жамбылской областей Казахстана», – с гордостью поведал мой новый знакомый. Разумеется, он сам тоже принадлежал к этому тарикату, так как дал своему дяде «байат» – клятву. И теперь он – не просто племянник этого святого человека, а его духовный ученик. Мой мозг плавился от этой необычной информации. Я только и успевала вставлять междометия – «ну и ну», «вот это да»…

Разумеется, я – дитя ХХI века – не очень-то поверила в то, что какой-то казах – потомок самого пророка Мухаммада, для меня – почти сказочного персонажа. Зайнэ отнёсся к этому с пониманием и предложил следующее:

– Слушай, если тебе это интересно и хочется больше узнать о суфиях, то я дам тебе контакт одной женщины, которая практикует суфизм. Она как раз живёт в Санкт-Петербурге.

– Как? Здесь? У нас?!

– Ну да. И у вас, в Петербурге, есть суфии. Правда, они принадлежат к другому тарикату и дали байат другому шейху. Но мы, суфии, всё равно общаемся между собой, практически все друг с другом знакомы и держим связь.

Я попросила Зайнэ заранее сообщить этой женщине, что я готова пообщаться с ней. Иначе я постесняюсь беспокоить незнакомого человека. Он пообещал.

Надо ли говорить, что я тут же полезла в интернет, чтобы больше узнать о суфизме, который в то время казался мне экзотикой, что-то вроде «крутящихся дервишей», больше про суфиев я ничего не знала.

Вот что я нашла:

«Суфизм – это мистико-аскетическое течение в исламе.

Суфии, как и другие мусульмане, выполняют пятикратную молитву, жертвуют милостыню, дают закят, держат пост, совершают паломничество в Мекку и Медину. Однако больше всего суфии известны благодаря практике зикра – многократного произнесения молитвенных формул, в которых содержится прославление Создателя».

Много чего ещё я вычитала про суфиев интересного. Но больше всего меня, искательницу духовных практик, заинтересовала суфийская духовная практика, которая закрыта для непосвящённых.

Во время нашего следующего сеанса связи я стала расспрашивать своего нового знакомого об этой практике, однако он, как и следовало ожидать, уклончиво отвечал, что это – только для суфиев. Он-то, конечно, может рассказать, но без духовного руководителя я всё равно ничего не пойму и ничего не добьюсь.

– Ты пока что намаз практикуй, – посоветовал он, – это обязательно для всех мусульман, это полезно всем и не требует особой подготовки и духовного руководства.

Намаз я, конечно, практиковала. Как могла. Как вычитала в том же интернете. Особенно мне нравилось вставать на намаз ночью, чтобы оказаться наедине с Космосом.

Намаз пять раз в день – это пять раз в день ты выдёргиваешь себя из видимого мира сего, чтобы воссоединиться с Богом…

Это – не «надо и должна», это – «хочу», потому что обретаю восторг, возвышенное состояние и прикасаюсь к Вечности…

Всё это я сбивчиво рассказала своему новому знакомому, надеясь на понимание. Да и кто, как не он, мусульманин, суфий, сможет меня понять?

И он понял.

Разумеется, в ближайшее время я вышла на связь с петербурженкой, практикующей суфизм, Региной. Мы договорились встретиться. Я ехала на встречу с замиранием сердца, в предвкушении чего-то необычного.

Регину я узнала сразу – на выходе из метро меня ожидала женщина в розовом хиджабе и платье до пят. От неё словно исходил невидимый свет – нур, она напоминала солнышко. Крупные очки в тонкой оправе придавали её лицу особую интеллигентность и серьёзность. Через стёкла очков на мир мечтательно глядели большие карие глаза…

Я пришла на встречу в своём обычном виде – распущенные волосы, джинсы, кроссовки, джемпер.

У нас с Региной нашлось много общего. Во-первых, она оказалась моей ровесницей. Во-вторых, она тоже окончила филологический факультет и в настоящее время преподавала. Больше того, она тоже пробовала себя в творчестве, так, на тот момент она завершала роман.

Мы долго гуляли в районе Садовой и не могли наговориться. Разумеется, мой первый вопрос был про этого странного Зайнэ. К моему удивлению, моя новая знакомая на полном серьёзе подтвердила, что он хорошо известен в суфийском мире и действительно является потомком пророка Мухаммада. А его дядя – великий святой, известный во всём мире, не только среди суфиев, он – автор духовных книг, крупный общественный деятель. Она безмерно уважает его, хотя принадлежит к другому тарикату.

– Это такой человек, такой… – говорила она, молитвенно сложив руки и не находя подходящих слов.

Но меня заинтересовала она сама! Как так получилось, что