Сладость - Клэй Маклауд Чэпмен

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

— и вдруг кровь. Должно быть, я прикусил язык, потому что теперь вся столешница была в красном. Тонкая струйка розоватой слюны стекала по моему подбородку, застыв, словно мерцающий маятник дедушкиных часов. Она качнулась, оборвалась и шлепнулась на плитку.

Что, черт возьми, только что произошло?

Куда я исчез?

Понятия не имею, как долго я был в отключке. Я потерял самообладание. Чувство времени. Хватка на настоящем моменте ослабла. Я все еще чувствовал головокружение. Кухня не прекращала кружиться. Мне пришлось ухватиться за столешницу, чтобы удержать равновесие. Остаться на ногах. Все мои чувства притихли, кроме вкуса.

Сахар. На моем языке.

В моей крови.

В моем теле.

Сладость проникла до самой глубины — в самую сердцевину меня. Моего естества. Я никогда не вкушал, не испытывал ничего столь же медового.

Как кусок сахара мог заставить меня чувствовать себя столь ничтожным? Будто ничто больше не имеет значения?

Какая самая сладкая вещь, что вы пробовали?

Пикси Стакс?

Фан ДИП?

Это всего лишь чистый переработанный сахар.

Идите дальше.

Слаще.

Возьмите самую сладкую вещь, что вы пробовали.

Теперь умножьте.

На миллион.

Вы все еще даже не близко. Я говорю о преображающем опыте, когда в ту секунду, как лакомство касается вашего языка и ваши вкусовые рецепторы активируются, вы перестаете быть тем, кем были прежде. Вы уже никогда не будете тем человеком. Тот человек больше не существует. Вкус изменяет вас. Обращает вас. Обратного пути нет.

Фентанил был самой далекой вещью от моих мыслей. Смешайте все метамфетамины, героин, любой наркотик по выбору — они все равно не смогут сравниться по воздействию с той небесной сладостью. Даже близко.

Все, о чем я мог думать, была та сладость.

Самое восхитительное угощение.

Я никогда не был религиозен, но это по-настоящему ощущалось как некое разделение на «до» и «после». С этого момента я мог отмечать свое существование тем, какой была моя жизнь до того, как я вкусил ту сладость… и всем, что было после.

Один простой глоток — вот все, что потребовалось. Это было духовное пробуждение. Съедобное откровение. Удар молнии в мой язык.

Космический зефир.

Манна небесная.

Откуда взялась эта сладость? Чей дом ее раздавал?

Как мне найти еще?

Высунув голову в гостиную, я увидел добычу Джаспера, разложенную аккуратными стопками. Шоколадные батончики, леденцы, Джолли Рэнчеры — один взгляд на них заставлял мой желудок сжиматься.

Это были не сладости. Не по-настоящему. Его запас был не чем иным, как сахаристой золой.

Слушай, Джаспер… Быстрый вопрос. В какие, эм… в какие дома ты сегодня заходил?

Он взглянул на меня так, словно это был какой-то вопрос-ловушка (или угощение). А что?

Ты помнишь свой маршрут?

Мы просто прошли по улице.

По нашей улице?

Ага.

А что насчет остального района?

Мы не уходили с —

Знаю, знаю. Не в этом дело. Я просто… просто хочу знать, в какие дома ты ходил.

Зачем?

Просто скажи, в какие дома.

Не знаю…

Что значит «не знаю»?

Не знаю!

Ты не помнишь, или просто не хочешь говорить?

Мне нужно было найти сладость. Один из наших соседей дал ее ему, верно? Она не могла просто волшебным образом материализоваться в его мешке с конфетами. Тот, кто ее раздал, должен был жить в нашем районе.

Мне просто нужно было выяснить, где, кто — и быстро. Я чувствовал, как накатывает отходняк. Небесный сахарный прилив уже отступал из моей крови, оставляя меня опустошенным. Полым.

Как ты думаешь, это мог быть —

Внезапный удар в живот заставил меня согнуться. Кишки сжались.

Пап?

Я в порядке. Все нормально.

Ты увер —